Алерия желала отплатить сестре за отказ в немедленной помощи, к тому же она никогда не считалась с чувствами Нессы. Тем более с чувствами к Гаррику. Несса вышла за него только ради нее, и раз она была почти монашка, у нее не может быть никакого романтического интереса к нему! И если сестра не отдает ей Суинтон, то она, Алерия, очарует графа и все равно добьется своего!

Гаррик мысленно выругался и, заставив себя улыбнуться, проговорил:

— Благодарю за лестное предложение, но я сейчас слишком занят для таких дел. Возможно, в один из ваших будущих приездов…

После того как Алерия сказала, что у сестры отсутствует «талант», Несса уже не слушала, не могла слушать — неужели ревновала? Но ведь ревность — великий грех. Да, грех, но все же она чувствовала, что сердце ее сжимается от боли. Пытаясь успокоить себя разумными рассуждениями, она говорила себе: Алерия просто хочет наказать ее за то, что не получила желаемое, а заодно наказать и Рейнарда. К тому же такой уж у Алерий характер — она постоянно доказывает себе, что может добавить к коллекции своих обожателей любого красивого мужчину.

Несса украдкой взглянула на Гаррика — он смотрел в лазурные очи! Слезы готовы были хлынуть из глаз, и Несса едва их удержала. В последние дни она пребывала в уверенности, что муж любит ее так же, как она его. Но сейчас, когда рядом была Алерия, — сейчас он ее не замечал!

Но Несса видела, что и Рейнард страдает. Его жена соблазняла другого мужчину — понятно, что его нервы на пределе!

В этот момент граф повернулся к гостю и спросил:

— Вы недавно посетили Солсбери? — По правде говоря, ответ графу не требовался; просто ему ужасно надоела золотоволосая красавица, и он попытался вовлечь в разговор молодого рыцаря.

— Я посетил королеву в надежде получить помощь, — ответил Рейнард. — Я ищу новое место службы.

Гаррик молча кивнул. Рейнард же, откашлявшись, продолжал:

— Я пробыл там недолго, но случилось так, что в это время в Солсбери гостил сэр Гилфри. Его визит окончился так же безрезультатно, как и мой. Говорят, он приезжал просить королеву, чтобы она помогла ему вернуть Суинтон, но она отказалась. — Рейнард пожал плечами. — По крайней мере мне так сказали.

— Он не имеет никакого права на наш дом! — закричала Алерия и вцепилась в рукав — не мужа, а Гаррика; она впервые услышала о притязаниях бывшего кастеляна.

— Бред. — Голос Гаррика был так же холоден, как взгляд. — Он не может претендовать на Суинтон, потому что Суинтон — мой, а я свое держу крепко.

Даже Алерия поняла, что лучше не спорить. Не беда! Она была уверена, что со временем добьется этого подарка из рук графа.

— Значит, Суинтону исключительно повезло. Он находится в надежных руках, — проговорила Алерия с кокетливой улыбкой.

Несса получила двойной удар: во-первых, от слов и действий Алерий, во-вторых, от известия о сэре Гилфри. Она с такой свирепостью уставилась на изящные пальчики, опустившиеся на плечо Гаррика, как будто ужалила их.

Граф почувствовал этот взгляд и едва удержался, чтобы не сбросить с себя руку красавицы — как будто она была прокаженной. Вместо этого он встал, оттолкнул стул — и рука упала сама собой.

— Ужин закончен. Весенние вечера прохладны, давайте пересядем поближе к камину. Нам подадут вино и сыр.

Пришлось встать и всем остальным. Уже сидя у камина, Несса думала: «Почему он предложил отдыхать в зале, а не в соляре наверху?» Но она была рада — соляр означал нечто личное, теплое, а ей не хотелось бы портить дорогие воспоминания тягостным зрелищем, как ее любимый будет оказывать внимание… другой женщине.

Алерия по-прежнему призывно смотрела на графа, стараясь очаровать его, но Гаррик, стоявший у камина, все больше хмурился.

Несса, сидевшая рядом с Рейнардом, как бы между прочим спросила:

— В письме королева упомянула о визите принца Джона — он был там, когда вы приехали?

Рейнард утвердительно кивнул:

— Да, он и его воины. А также сэр Гилфри, как я уже говорил. Королева сказала, что за месяц у нее было больше гостей, чем за все предыдущие годы.

Несса вспомнила: королева как-то раз сказала, что не имеет опыта в приеме гостей в Солсбери. Она улыбнулась, но улыбка ее тут же угасла — Рейнард подтвердил ее худшие опасения. Значит, два самых опасных врага Гаррика встретились, и она не сомневалась, что в сэре Гилфри принц нашел замечательного пособника в своих черных делах. Она поднесла к губам молитвенно сложенные руки. Гаррик не поверит, что это заговор! Говорить с ним об этом — будет только хуже. Ей остается предотвратить опасность в одиночку. Погруженная в думы, она не заметила, что серебряные глаза направлены на нее и ее собеседника.

Пока Алерия болтала о чем-то своем, Гаррик наблюдал за этой парой. Подозрения графа усилились, когда он увидел, что жена разговаривает с юным рыцарем, недавно вернувшимся от королевы. Неужели интриганка-королева послала этого мальчишку сеять недоверие между ним и его королем, между его людьми и их господином?

Никто из четверых, спустившихся с помоста, не замечал, что за ними наблюдает сэр Эрделл. Он устремил испытующий взгляд на графа. После его возвращения с графиней презрение надменного Эрделла к графу переросло в кипучую ненависть. Он мечтал увидеть, как граф пожалеет о том, что недооценил исключительные таланты достойного рыцаря. Несмотря на все усилия красотки соблазнить его, этот человек изо льда смотрит на ее мужа — как тот разговаривает с его женой. Потом Эрделл изучил Рейнарда — тот явно тяготился ледяной недоброжелательностью графа. Эрделл удовлетворенно хмыкнул, и губы его скривились в усмешке.