Как ни устал Гаррик после двух суток трудов и недосыпания, инстинкт воина предупредил о том, что за ним наблюдают. Он проснулся и тотчас же сел на кровати, чтобы встретить врага… Врага? Перед ним стояла девушка, изящная, как нимфа, девушка с распущенными волосами и в короткой зеленой сорочке, открывавшей соблазнительные точеные ножки. Граф поднял взгляд повыше и увидел очаровательное личико и широко раскрытые глаза, такие же зеленые, как ее тонкое одеяние. Она опять совершенно неумышленно искушала его, искушала так, как ни одна женщина на свете! Он слышал нарастающий гул голосов; конечно, его воины с нетерпением ждут указаний на новый день. Гаррик призвал на защиту свое главное оружие — холодность и выдержку.

Стоя под изучающим взглядом серых глаз, Несса поняла: он знает, чего она хочет. Непозволительно красивое лицо графа не выдавало эмоций, это была деревянная маска актера, и Несса почувствовала, что сбылись ее самые страшные опасения — он ее отверг. Ему был нужен только Суинтон — для каких-то политических целей короля. Но чего еще могла ожидать такая невзрачная женщина, как она? Те несколько поцелуев, которыми они обменялись — из самоуважения она больше не посмеет о них думать, — были вызваны временным помешательством из-за лунного света, уравнивающего всех женщин, и тем, что она находилась рядом. Она уже так низко пала, что грех гордости мало что может добавить, но только гордость поможет ей вынести горькую правду. Значит, следовало убедить мужа в том, что она желает его не больше, чем он ее.

Вскинув подбородок, Несса сказала:

— Если это облегчит вам путь, я бы хотела остаться в Суинтоне, пока вы поедете в свои земли.

Черные брови сомкнулись. Что за глупости говорит эта женщина? Стоит полуобнаженная, но чопорная и заявляет, что предпочла бы не иметь с ним дела. Граф разозлился.

Она этого не видела, но почувствовала, как волны его гнева накатывают на берег ее самоуверенности. Но почему он злится, если не желает считать ее своей женой? Видимо, причина только одна: если граф оставит ее в Суинтоне, люди решат, что он остался в дураках. Несса вновь заговорила:

— Я могу жить в вашем замке, но в отдельной комнате, так что вам не придется принуждать себя к плотскому греху со мной.

Лицо графа словно окаменело.

Черные ресницы опустились, чтобы скрыть от него возбуждающее зрелище, — эта полуобнаженная женщина была его женой, но благодаря его сдержанности и нежеланию сделать ее объектом чужих насмешек оставалась девственницей. Гаррик молча встал и взял первое, что попалось под руку — ту же серую тунику, что была на нем вчера. Разговор о грехе еще раз показал ее непорочность и отвращение к нему — как к человеку, который заставлял ее осознать свою страстную натуру. Горько и смешно.

Несса в смущении отодвинулась за занавеску, чтобы не смотреть, как муж одевается. Вскоре он вышел, подошел к двери и взялся за ручку.

— Вина за этот брак на мне. Но вне зависимости от твоих личных склонностей мне нужен законный наследник, и только ты можешь мне его дать.

Дверь захлопнулась с угрожающим треском. Несса осталась одна. Ноги, которые держали ее только благодаря усилию воли, подкосились, и она упала на кровать. Гаррик сказал, что их брак — ошибка. Более того, он заявил, что нужно отбросить личные склонности, чтобы она могла родить ему наследника. Значит, он жалеет о том, что связан с ней браком, а спать с ней считает неприятной, но необходимой обязанностью.

Несса села, обхватив себя руками за плечи; на глаза ее навернулись слезы. Нет, плакать нельзя, ведь за последний день она проплакала больше, чем за предыдущие десять лет. Собрав остатки мужества, она загнала свои чувства обратно в те подвалы, где они пребывали годами. «Да, я некрасивая, — напомнила себе Несса, — но Бог дал мне возможность жить на воле, а не в аббатстве. Нужно благодарить Его за это и не жадничать». Ее жизненная задача — прилежно трудиться и не жаловаться на судьбу. И все же ей не удавалось заполнить ноющую пустоту в сердце. Она инстинктивно чувствовала: если попробует разобраться в себе, ей станет только больнее.

— Налоги, которые вас заставляли платить, собирались не по приказу короля Генриха.

Гаррик обвел взглядом подневольных людей и свободных фермеров, заполнивших Большой зал. Они ждали, что он объяснит им, какая для них разница, кто отбирает плоды их тяжкого труда — король, граф или кастелян. Люди не выказали никаких чувств, когда он объявил, что сменился хозяин поместья, не удивились даже тому, что их госпожа, собиравшаяся уйти в монастырь, вышла замуж. После первой неудачи он осознал: здесь больше не верят словам лорда. Гаррик их понимал. Все, что ни делал сэр Гилфри, оборачивалось для его людей новым бременем. Понадобится немало времени и терпения, чтобы они убедились: он, граф, — совсем другой человек и заслуживает доверия. Долгий опыт научил их не доверять никому, кто имеет власть. Но у него уже имелись обширные владения, требовавшие его внимания, и он не мог лично управлять этим мелким леном. Значит, свое намерение править справедливо он может продемонстрировать только продуманным выбором нового кастеляна.

Нарастающий шум, доносившийся из Большого зала, отвлек Нессу от грустных раздумий. Наверное, скоро ее позовут, а она еще не готова. Несса быстро встала и сняла зеленую сорочку, которую граф так пристально рассматривал, говоря о брачных отношениях. Она стояла, зажав в кулаке тонкий шелк, когда внизу хлопнула дверь. Вдруг это вернулся сэр Гилфри со своим войском? Может, сейчас начнется сражение? Рассудок онемел, не указав даже на очевидную вещь: если бы приближался отряд мстителей, был бы слышен крик часового с помоста на частоколе, а не хлопок двери.