У Молли перехватило дыхание при взгляде на его тугие мускулы.

Джамбо Рейли, не переставая ухмыляться, последовал примеру Сэма. Массивное тело лесоруба оказалось белым под рубашкой, лишь руки, шея и лицо были коричневыми от загара.

Кожа Сэма красовалась безукоризненной однотонностью, и взгляд Молли против ее воли задержался на линии пояса его бриджей, а закравшееся подозрение, что Сэм, возможно, смугл с головы до пят, заставило ее смущенно отвести от него взгляд.

— Итак, Джамбо, — обратился Сэм к своему противнику, — ты надеешься у меня выиграть?

— Сэм был непобедим в течение последних пяти лет, — прошептал Молли на ухо Торгер, наклонившись к ней.

Она округлила глаза:

— Он победил Джамбо Рейли?

— Джамбо лишь однажды выступал в состязании против Сэма. Это было в прошлом году. Сэм тогда выиграл, но Джамбо поклялся, что в этом году станет чемпионом. Я слышал, тренировался Джамбо, как безумный, готовясь к нынешнему состязанию.

— Берите топоры и подходите, — послышался призыв, и Сэм и Джамбо встали перед двумя сосновыми пнями, каждый более двух футов в диаметре.

Деревья были срезаны на десятифутовой высоте. Весь смысл состязания был в том, чтобы первым перерубить толстый ствол.

Сэм взял топор, примерился к его весу и, бросив быстрый взгляд в сторону рыжеволосой девушки, с взволнованным видом стоявшей рядом с Торгером, приготовился рубить пень.

Если у него и были какие-то сомнения относительно своей победы, то они улетучились в тот миг, когда он увидел восхищенную улыбку Молли Джеймс. У Джамбо Рейли не осталось ни одного шанса победить.

— Приготовились, — послышался ровный голос, и прозвучал пистолетный выстрел, обозначавший начало состязания.

Молли визжала от восторга, наблюдая, как двое огромных мужчин вонзают острые топоры в твердую плоть деревьев. Она слышала тяжелые, звучные удары даже сквозь оглушительные крики зрителей.

Очень скоро два крупных мужских торса покрылись потом, тугие мускулы на спинах напрягались от усилий. Сэм стискивал зубы каждый раз, когда мощный удар сотрясал дерево. Многие из лесорубов «болели» за Сэма, но не меньшее число поддерживало Джамбо.

Примерно до сердцевины ствола мужчины шли наравне. Затем один из ударов Сэма оказался несколько слабее, и Джамбо вырвался вперед. Прозвенели еще два мощных удара, два топора вонзились в пни, и Сэм догнал Джамбо.

— Давай, Сэм, давай! — крикнула Молли, охваченная радостным возбуждением, она не в силах была сдерживаться больше.

Сэм ее услышал, и широкая улыбка расплылась на его лице, в то время как удары топора стали еще сильнее и увереннее, чем прежде. Он прорубал последние остававшиеся дюймы.

Одобрительный рев загремел на всю округу, когда судья состязаний поднял покрытую потом руку Сэма в знак его победы.

Молли запрыгала от восторга, но вскоре начала приходить в себя и постаралась унять восторг. Что же это такое с ней происходит? Ей следовало бы «болеть» за Джамбо! Бренниганы и без того уже одержали слишком много побед — в том числе и над Джеймсами. Растерянно она смотрела на Сэма.

К нему подошел Джамбо и протянул свою руку.

— В следующем году, Сэм! В следующем году! Я выиграю в следующем году.

Сэм добродушно пожал руку Джамбо.

— Мне бы не победить без поддержки мисс Джеймс, — сказал он и взглянул на Молли.

Она вспыхнула, но ничем больше, кроме как краской, залившей ей щеки, не выдала своего смущения. В конце концов, пусть думают, что просто-напросто она была слишком охвачена спортивным азартом и покраснела от волнения.

— Ну, мистер Рейли, — сказала Молли, поворачиваясь к Джамбо в надежде обратить победу Сэма себе на пользу, — теперь, когда мистер Бренниган выиграл у вас, как насчет того, чтобы принять мое предложение?

— Ловкий ход, малышка, — ответил Джамбо. — Однако, ведь это Сэм победил меня, а не ты. Признаться, я бы с удовольствием согласился работать на него, но он не ты.

Молли переменилась в лице.

— Не расстраивайся так сильно! — посочувствовал великан. — Быть может, если за год натренируешься, ты сможешь в следующий раз участвовать в этом состязании и коли уж победишь, то тогда уж мне будет не отвертеться от твоего предложения.

Он громко загоготал, и к его смеху присоединились другие лесорубы.