Гидеон молча наблюдал за нею. Странно, размышлял он, что девушка, которой приходится самой зарабатывать себе на жизнь, не умеет ни покупать нужных продуктов, ни готовить. Наверно, живет с матерью, которая сдувает с нее пылинки и ничего не дает ей делать по дому. А может, Эдвина Кэссиди решила, что ни к чему ей учиться вести хозяйство, поскольку она непременно выйдет замуж за богатого и у нее будет куча слуг. С ее внешностью подцепить богача не так уж трудно. В Санта-Фе найдется немало старых болванов, которые охотно возьмут ее в жены или любовницы. Видимо, Логан именно поэтому бросился за ней в погоню.

— Что-то вода никак не закипает, — сказала Хани, присаживаясь на корточки. — Может, подвинуть кастрюлю подальше в огонь?

— Эд! Не надо! — крикнул он, но было поздно. Она уже схватилась за железную ручку и тут же отдернула обожженную руку, перевернув кастрюлю.

Гидеон вскочил и схватил ее руку. Слава Богу, ожог был несильным, хотя ладонь и покраснела.

— Ну почему я такая неловкая, — заныла Хани. — От меня никакого толку. Никакого.

Гидеон прижался губами к обожженной коже. Он весь содрогнулся от мысли, что ей больно. Он бы с радостью сунул в огонь свою собственную руку, лишь бы избавить ее от боли.

— Ловкости тебе не занимать, ясноглазая. Ты просто устала. — Ответом ему было нечто вроде всхлипа. Он обнял ее и привлек к себе. — Знаешь что? Я научу тебя варить кофе.

— Я что-то делала не так?

— Ты упустила из виду кое-какие мелочи, но это поправимо. Как рука?

Она отступила и разжала ладонь.

— Лучше.

— О'кей! Заверни ее в подол платья и возьмись снова за кастрюлю. Сходи к ручью и зачерпни побольше воды. А потом я покажу тебе, как приготовить от личный кофе.

Когда она вернулась с водой, было уже почти темно. Костер потрескивал, а Гидеон размалывал кофейные зерна между двумя плоскими камнями.

— Урок первый, ясноглазая, — усмехнулся он. — Зерна надо смолоть.

Гидеон продолжал ее инструктировать, а она только заворожено слушала его низкий бархатный голос, не вникая в то, что он говорит.

— Вот так, — сказал он, засыпая смолотый кофе в кастрюлю. — Вода закипит минут через десять, и готово. Сейчас бы сковородочку яичницы, а? — Он погладил себя по животу.

— Кто вас всему научил? Ваша мама? А может, Кора…

— Ни та, ни другая. Я стал самостоятельным в десять лет.

— А что случилось, когда вам было десять?

— Наш дом сгорел. Мама не успела выйти.

— Как ужасно!

— Не расстраивайся. Это было давно.

Долгое время они сидели молча.

— Мой папа умер в тот день, когда я родилась, — наконец сказала она. — Не важно, когда это случается, Гидеон, и сколько тебе лет. Все равно больно.

— Значит, после смерти отца ты жила вдвоем с матерью?

— Она снова вышла замуж. — Хани отвела взгляд.

То, что Нэд Кэссиди умер в день ее рождения, было правдой, но имя своего настоящего отца от Гидеона она скрыла. После того, что она сегодня выкинула, ей не очень-то хотелось рассказывать Гидеону о сомнительном прошлом матери.

— А кто заботился о вас после смерти матери? — спросила Хани.

— Никто. Разве что мои кузены.

— Вы жили с ними?

— Нет, — покачал головой Гидеон. — Я разъезжал с ними на лошади, хотя едва доставал ногой до стремени, и мне было трудно за ними угнаться. Но я не отставал.

— Но с кем вы все-таки жили?

— Я же тебе сказал — ни с кем. У меня не было дома до тех пор, пока я не встретил Кору… Это было во время войны. Мои кузены были в партизанах и не сидели на месте.

— В партизанах? — задумчиво переспросила Хани. — Как Джесси Джеймс?

— Джесси был моим кузеном.

Девушка сглотнула. Она как раз приехала в пансион в Сент-Луисе в 1882-м, когда легендарный грабитель был убит. В газетах тогда только и писали что о его кровавых злодеяниях.

— Он был вашим кузеном?

— Да. Со стороны матери.

— Боже правый!

— Видишь, что я за субъект. — В глазах Гидеона блеснул веселый огонек.

Да, может показаться, что он и впрямь опасный тип, подумала Хани. Даже более опасный, чем ей думалось. Но в глубине души она знала, что этот закоренелый преступник — честный и благородный человек. Он уже не раз это доказывал.

— Я думаю, что вы джентльмен, — пробормотала она. — До мозга костей.

Первым его побуждением было расхохотаться, но он сдержался. Эта прекрасная девушка ему доверяет. И она им восхищается. Может даже, немного влюблена в него. Он провел большим пальцем по ее щеке.