–  Охотился на бруксу?

–  Давно еще, в чужой команде, - кивнул я.
–  На подхвате. Пришлось сначала изловить, потом взорвать, а то, что осталось, - сжечь.

–  А еще какие есть?
–  залюбопытствовала Маша.

–  Много есть. Видов десять.

–  У тебя в книге целая глава им посвящена, - удивилась она.
–  Куда больше десятка там было!

Я пояснил:

–  Там много повторений. На разных языках по-разному одну и ту же тварь называют. К тому же много отличий, что там записаны, построены на суевериях. Вроде таких: чтобы стать носферату, надо обязательно быть зачатым и родиться вне брака, и каждый из родителей тоже зачат должен быть вне брака же. Болтовни много.

–  А как на самом деле?
–  спросила Маша.

–  Носферату - обычный вампир, просто очень старый, - объяснил я.
–  Он начинает терять человеческий облик, демон, что внутри, окончательно берет верх. Он уже приближается к личу.

–  Личу?

–  Вампир из колдуна, который намеренно стал таким, чтобы обрести силу и стать вечным. Зовется лич. Или враколак у некоторых аборигенов. Или паку-пат на восточных языках. Или нелапси на языках западных баронств.

–  А здесь на лича нельзя напороться?

–  Нет, - покачал я головой.
–  Их мало, да и обычно они в людские дрязги не лезут. Они уже частично в демонических планах живут. Их за всю историю по пальцам пересчитать можно.

–  А кого еще можно встретить в обычной жизни?
–  продолжила допрос Маша.

–  Упыря, например. Кстати, упырь света не боится, охотится днем.

–  Так же, как и вампир?
–  удивилась колдунья.
–  Тоже кровосос?

–  Нет, не совсем. Упырь загрызает жертву, как зверь. Кровь пьет, но может и мясом закусить. Он скорее хищник. А настоящий вампир - наркоман. К тому же упыри туповаты, в городе его вычислят почти сразу. Жрать он будет жертву долго и громко, заканчивается это чаще всего облавой и смертью.

–  Мм… я вроде помню, что возле Царицына два хутора такой выел. Верно?

–  Насчет Царицына не знаю, но для хуторян упыри опасней всего, - подтвердил я.
–  Убить его сложно: нужен огонь или серебро. На хуторе людей мало, если такой ворвется, то может таких дел натворить - ой-ой-ой. Я видел один хутор после упыря. Так крови - что в мясницком ряду было, даже на потолке. Всех на куски порвал.

–  Брр, - зябко передернула Маша плечами.
–  А еще кого можно встретить?

–  Более специализированные разновидности, обычно не людского и не магического происхождения. Баоба-сит на двергском языке, например. Это такое существо, таким и рожденное. Всегда женщина, клыки прятать не может, а вот когти втягиваются. Убивается железом. У меня, например, есть стальные пули специально для таких. Они в принципе нередко попадаются.

–  Как часто?

–  Ну на двух я сам охотился, - ответил я, тщательно проверяя каждый патрон с осиновым колышком.
–  У нас в городе - и в Эммаусе. Их часто с суккубом путают, хотя между ними нет ничего общего. Просто суккуб - женский демон и нападает на мужчин именно поэтому, а баоба-сит - потому, что ей, как женщине, легче именно мужчину заманить в тихое место. Но женщины ей в пищу тоже годятся. Убить их просто, одним выстрелом, труднее выследить.

–  Надо же… А что такого в железе, что оно убивает?

–  Какая-то реакция с кровью. Мгновенно ржавеет и распадается - говорят, что оно так собирает весь кислород из крови, отчего тварь и умирает. Ураганный некроз тканей. Ну и огонь действует, но железные пули намного дешевле зажигательных. Гвоздей нарубленных можно в патрон набить.

–  И ты уверен, что тот, на кого собираешься охотиться, - обычный вампир?

–  Процентов на девяносто уверен, - кивнул я.
–  Вампир обыкновенный, он же умрун, он же Strigoilus Vulgaris, если по науке.

Я отвинтил крышку с серебряного резервуара своего водяного пистолета и начал аккуратно переливать туда святую воду из фиала, стараясь не расплескать. Маша же ходила вокруг меня кругами - ее одолевало любопытство.

–  А чесноком ты пользуешься?

–  Нет смысла, - отрицательно помотал я головой.
–  У вампира на чеснок тоже аллергия, как и на осину, но намного слабее. Если даже ты обмажешься чесноком с головы до пят, это не поможет. Пить он тебя не станет, верно, а шею свернет обязательно, разве что почихает потом.

–  Почихает? Разве они дышат?
–  удивилась она.

–  Я образно. Ну не понравится ему, не более чем. А вообще самая страшная тварь, которую можно встретить в городе, хоть и редко, - это упьержи. Других названий не знаю.

–  Кто?

Я достал из сумки три плоские резиновые емкости вроде грелок, вытащил из них длинные пустотелые пробки и начал наливать в них святую воду. Тоже полезный инструмент, моего собственного изобретения. Вампиры балдеют.

–  Упьержи - его так горцы с Лесного хребта прозвали, - попутно рассказывал я.
–  Он скорей даже не вампир, а пожиратель. Выглядит как нормальный человек, чаще всего - самого мирного вида. За секунду может развалиться в груду трупных червей, а те могут пролезть куда угодно. Может подойти к дому, проникнуть внутрь через щели. Там собирается опять в человека, зачаровывает спящих. Вновь рассыпается, и черви пожирают всех. Заживо.