Вопросов Мелисанда задавать не стала, интереса не выказала. Девушка не могла дождаться, когда же сэр Чарльз закончит, и она сможет уйти.

Перед отъездом сэр Чарльз предложил ей деньги, которые она сначала высокомерно отвергла, но мгновенно поняла, что сглупила. Надо их взять – уж помочь деньгами-то он наверняка ей обязан! – и бежать, куда глаза глядят.

– Но они ведь, знаешь ли, могут тебе в дороге понадобиться, – настаивал сэр Чарльз.

– У меня есть деньги, я кое-что успела скопить.

Он заискивающе улыбнулся:

– Возьми, пожалуйста. Я очень огорчусь, если ты откажешься.

Тогда она смягчилась и приняла деньги.

Поезд, замедлив ход, остановился. Встрепенувшись, Мелисанда огляделась по сторонам. Вот она и в Лондоне. Девушка вышла на перрон из вагона первого класса, и ей предложил свои услуги носильщик. Она заметила табличку: «Обслуживать пассажиров третьего класса носильщикам запрещается». Ее пробрала дрожь. Вот очередное напоминание, что у нее гроша нет за душой.

– Меня встречают, – сказала она носильщику.

Дотронувшись до фуражки, он отсалютовал Мелисанде, и не успела она двинуться с места, как к ней поспешно подошла какая-то женщина. Совсем маленькая и, как показалось Мелисанде, своим скукоженным лицом и юркими горящими глазками похожая на ведьму.

– Могу поспорить, вы мисс Сент-Мартин, – приветствовала ее ведьма, изображая на сморщенной физиономии дружелюбную улыбку.

– Да.

– Значит, вы наша пташка. Я Полли Кендрик. Пришла вас встречать.

– Полли Кендрик? Но я вас не знаю.

– Нет, конечно, вы ждете мадам Кардинглей. Но ма дам редко выходит из дому и послала меня вас встретить.

– А, понимаю…

– Так, значит, вы иностранка. Мадам мне рассказывала. Образованная барышня из Франции. И какая хорошенькая! Держу пари, вы у наших девушек всех поклонников отобьете!

– У ваших девушек?

– Да, у нас большая компания. Ну что же мы здесь стоим? Мадам прислала за вами экипаж. Эй, ты, – обратилась она к носильщику, – возьми у дамы багаж. Ну, пошли. Вы ведь из самого Корнуолла ехали, да? И со всем одна? Надеюсь, вас никто не пытался похитить. Вот забавно бы получилось… не успей вы добраться до ма дам… правда?

Мелисанда улыбнулась; чем-то эта женщина сумела вызвать ее расположение. Наверное, оживленным интересом, показывающим, что Мелисанду здесь ждут.

Они сели в экипаж, и кучер взмахнул кнутом.

Полли Кендрик болтала без умолку:

– Вот теперь я вас хорошенько разглядела. Бог мой, какая вы красавица! Мадам вы понравитесь. Она питает слабость к хорошеньким девушкам. – Полли слегка толкнула Мелисанду локтем. – Да и я тоже. Мадам говорит, что видит в них отражение собственной юности; она сама когда-то была красавицей. А мне, по ее мнению, они нравятся потому, что я такой никогда не была. Такая уж наша мадам – рассудительная и большая умница. В жизни никого умнее не встречала. Да уж верно, и не встречу. Мадам о вас позаботится. Всему научит. Она будет от вас в восторге… а остальным придется поостеречься. Вот потеха-то будет. Наша мисс Женевра, голубоглазая, как невинное дитя, и мисс Люси, фигуристая такая… У них теперь будет соперница. Но такова жизнь. Не может же всегда быть по-твоему. Так как же вас по имени величают?

– Мелисанда.

– Чудесное имя… Мадам сама вас крестила. Уж она выберет подходящее имя, можете на нее положиться.

– Мадам меня крестила?

– О, да, так оно и было. – Полли снова легонько подтолкнула Мелисанду и наклонилась поближе. – Это тайна. Ваш отец однажды заехал навестить мадам, но у нее был другой обожатель, поэтому ему пришлось обратиться к вашей матушке, к маленькой белошвейке из Воксхолла. Ваш папочка в нее влюбился и свил с ней любовное гнездышко. И вот результат.

– А… понятно.

– Как, неужели вы не знали? Ну, кто бы мог подумать! А я-то язык распустила. Ну ладно. Не говорите никому, что я вам рассказала. Но, по-моему, моя милочка, лучше, чтоб вы знали. Если мне в жизни и повезло, то лишь потому, что я ухо держала востро и глядела в оба. Мадам, правда, говорит, что у меня еще язык работает так, что дай Боже, и он-то меня до добра не доведет. Вот она какая, наша мадам.

– И мадам меня крестила?

– Ну да, потому что, когда вы родились, ваша бедная матушка скончалась, и бедный папочка не знал, к кому обратиться. Вот мадам и нарекла вас Мелисандой и устроила так, чтоб вас отправили на воспитание в монастырь. Вот она какая, наша мадам.

– Так, значит, мадам мне вроде крестной матери…

– Мадам всему миру вроде крестной матери. Дай ей Бог здоровья. Но как мне вас называть, моя птичка? А, знаю, Мелли. Прелестно, правда? Малышка Мелли из Франции. Ах, ты Господи, у вас же глаза зеленые… и впрямь зеленые. У нас еще не было зеленоглазых девушек. Вы будете первой.

– Прошу вас, расскажите мне про них. Я понятия не имею, куда еду, и пребываю в полном замешательстве. Знаю только, что меня послали к мадам Кардинглей учиться шить, хотя сомневаюсь, что из меня выйдет толк.