– Ты, я вижу, взрослая женщина. Как ты можешь верить во всю эту ерунду?

Она сосредоточенно вздохнула.

– Повелитель, я прошу у тебя только любви для себя и других твоих жен.

– Какой я тебе повелитель и тем более муж? Предположим, этот твой Бихшу, Бикху или как там его, существует. С чего ты вообще взяла, будто это я?

– Ты помнишь тот камень возле водопада? – заговорила она, опустив голову.

– Ну, помню. Камень как камень. В него попала молния, вот он и развалился. Я-то тут при чем?

– Это не камень! – сказала она, подняв глаза цвета готического золота. – Это древнее капище. Стоит оно с незапамятных времен. Кто-то говорит – миллион лет, кто-то – больше.

– Не болтай ерунды. За такое время самые высокие горы становятся песком. А этот кирпич давно бы уже разрушился.

– Его вообще нельзя разрушить! От него не смогли отколоть даже щепотку на анализ.

– Чепуха… Есть всякие буры, лазеры, взрывчатка, наконец.

– Его не смогли взять даже клайдером.

– Чем?

– Уничтожителем материи.

Тут до меня дошло.

– Это такая маленькая серебристая штучка, вроде карандаша?

– Ну да. – Она пожала плечами, словно объясняла мне известные всему миру истины. – Только это не сам клайдер, а излучатель.

– Что ты знаешь об этом?

– Повелитель, вся информация, имеющаяся у жриц, в твоем распоряжении. Я только прошу поехать со мной в храм. Ты должен взять каждую из нас хотя бы один раз. Иначе отвергнутая тобой умрет…

– Это еще почему?

– Когда девушка решает добровольно стать твоей женой, она принимает авансом ответственность за возможный отказ. Цена такого отказа – смерть.

– И многие уже расстались с жизнью?

– Никто, – просто ответила она. – Ты ведь здесь в первый раз за много тысяч лет.

– И много вас?

– Двенадцать.

– А старухи и младенцы среди вас есть?

Неожиданно лицо ее раскрылось удивительным цветком улыбки.

– Мы все в возрасте от семнадцати до сорока лет.

– А что происходит с теми, кто взрослеет?

– Они уходят из храма и начинают жить нормальной жизнью.

– И я обязательно должен переспать с каждой из вас?

– Да, – просто сказала она и кивнула головой.

– Я надеюсь, хотя бы не за один день. На вечер у меня обширные планы.

– Сначала я просто хочу, чтобы ты приехал посмотреть на свой дом.

– А разве это не мой дом? – спросил я, обводя вокруг рукой.

Она брезгливо дернула своим округлым плечиком, словно мы сидели в занюханной конуре.

– Если, конечно, хочешь, это будет твоим домом. Но ты еще не видел того, другого…

Я встал.

– Прямо сейчас?

– Через три эан я доставлю тебя в любое место, какое пожелаешь.

– Дах! Хорошо.

Вот таким образом неуемное любопытство и моя беспримерная кобелиная сущность привели меня на борт легкого быстроходного антиграв-глайдера, летящего к храму Бикху. Сзади на небольшом расстоянии следовал «Камарг-21» с охранной оккой. У меня язык не повернулся сказать им, чтобы оставались во дворце. Ничего, пусть ребята проветрятся. Я с удовольствием смотрел на хищно вытянутое тело винтокрылого штурмовика, еще не поступившего на вооружение армии. Это был подарок Ша Камарга – отца изнасилованной девочки.

Рассекая небо под плотными облаками, я с блаженством, временами переходящим в плотское возбуждение, любовался золотоволосой красавицей, уверенно ведущей глайдер. Тут мне в голову пришла еще одна мысль.

– Послушай. А если вдруг будут дети?

– Не вдруг, а обязательно будут! – сказала она, не отрываясь от управления аппаратом. – Мы все готовы к этому.

– Так все-таки…

Она снова улыбнулась.

– Наша конфессия довольно большая и объединяет почти всех наиболее богатых людей планеты. Дети Бога – автоматически потомственные дворяне и желанные женихи для любой девушки.

– Ты так говоришь, будто заранее знаешь пол не родившихся детей! – в который раз за это утро удивился я.

– Тебя это не должно удивлять…

М-да, что тут ответишь?

Проскочив над городом, наша машина некоторое время скользила над предгорьями, пока не влетела в извилистое и глубокое ущелье, на дне которого змеилась широкая автострада. Наконец, впереди показалось величественное здание, стены которого плавно смыкались со стенами ущелья. Перед дворцом, похожим на строения древних ассирийцев, была большая, заполненная машинами и людьми площадка.