– Мне нравится, когда они растрепаны, – прошептал Уилл, – они тогда смотрятся в отблесках догорающего камина… – У него не было слов. – Но больше всего мне нравится, когда они распущены по плечам.

Она покраснела, потупив взор. Уилл встал из-за стола и подошел к ней. Адди замерла, почувствовав прикосновение его руки. Дыхание у нее перехватило. Не спеша, она вытащила все заколки из прически. Его пальцы нежно играли густой волной упавших на плечи волос.

– Адди…

Она почувствовала внутри необыкновенную. мягкость и тепло.

Помолчав минуту, он сказал:

– Похоже, я не знаю, как говорить с женщинами. Но мне очень бы хотелось научиться. МНЕ БЫ ТОЖЕ ЭТОГО ОЧЕНЬ ХОТЕЛОСЬ. Ей хотелось, чтобы он все говорил и говорил, пока она его не остановит. Она слегка наклонила голову, коснувшись щекой его ладони. Ей захотелось, чтобы он проделал с нею то же, что тогда ночью. Ей хотелось, чтобы он целовал ее, а потом раздел, и лег рядом с нею на кровать. Ей хотелось…

Закашлявшись, Уилл отошел от нее. Когда он заговорил, голос его показался ей басом:

– Мне пора обратно на ранчо. – Он взял со стола свою шляпу и нахлобучил ее на свои коричневато-золотистые вихры.

– Дай мне знать, если тебе удастся что-нибудь узнать… Я имею ввиду насчет Жаворонка…

– Конечно, – удивительно, что она еще могла говорить. Внутри у нее все дрожало еще от его прикосновения.

Подходя к дверям, Уилл сказал:

– В субботу собирается школьный совет. Я скажу им, что не против, чтобы ты осталась учительницей на какой тебе будет угодно срок. Он еще раз посмотрел на Адди. – Ты уверена, что это именно то, чем бы ты хотела заниматься? Ведь теперь в этом нет никакой нужды.

В данный момент она ни в чем не была уверена. Кроме того, что она жаждала, чтобы Уилл обнял ее, страстно поцеловал и ласкал ее тело так же, как в ту ночь. Она желала, чтобы он не устоял перед соблазном сделать это прямо сейчас. Адди знала, что он чувствует ее желание. Она определила это по голосу и поняла, что он пытается защитить ее от скандала. Но лучше бы он этого не делал.

– Я рад, что вы приехали я Хоумстэд, Адди Шервуд, – промолвил Уилл, – очень рад. И прежде чем она успела ответить, он открыл дверь и вышел.

Адди медленно обвела взглядом класс, в то время как ее ученики, склонившись над тетрадками, скрипели перьями, решая арифметические задачки. «Мои ученики, – подумала она, – мои дети». Глядя на детей, Адди улыбнулась. Когда придет время бросить учительство, а в этом она уже не сомневалась, ей будет очень их не хватать. Она вдруг поняла, что любит их всех. Они в самом деле стали ей, как родные. Каждый из них был индивидуален, каждый был уникальной личностью.

Вот, например, дети Барберов, все шестеро, – такие живые, умненькие и всегда веселые.

Или вот девочки Поттеров. Так хорошо воспитаны, так за собой следят, ни одного выбившегося волосика, ни одной складки на одежде.

А вот сын Морриса, неуклюжий и застенчивый подросток.

И сколько других детей, всех возрастов, разных по виду и росту, и каждый из них единственный в своем роде.

Даже Марку нашлось место в ее сердце. Ей хотелось помочь мальчику, пока не было поздно, до того, как он станет таким же, как его отец. Возможно, было поздно уже что-либо предпринимать, но она надеялась на чудо. Была бы она мудрее, тогда бы она знала, что с ним надо делать, как заставить его посмотреть на мир другими глазами.

Адди залюбовалась, смотря на Роузи и Жаворонка. Девочки сидели рядышком. Они быстро подружились еще в первую неделю после начала занятий. Адди не понимала почему. Внешне малышки казались полной противоположностью. Жаворонок всегда была застенчива и старалась уйти в себя, если ее обижали. Роузи, напротив, была чрезвычайно общительна, и за себя постоять умела, то и дело используя кулаки или крепкое словцо.

У Жаворонка не было ни отца, ни матери, но у нее был дом, где ее любили, старались дать ей все самое лучшее. У Роузи были родители, но она больше походила на сироту. Адди обратила свое внимание на Жаворонка. Вот уже два дня она пыталась заставить девочку открыться и рассказать, что случилось, но Жаворонок почему-то не хотела ей довериться. Адди не понимала причины… Ведь с первой же встречи между ней и племянницей Уилла возникла особая внутренняя связь. Случилось нечто, что ее совершенно нарушило, и она не знала, что именно.

ОНА НЕ ХОЧЕТ. ЧТОБЫ Я ВЫШЛА ЗА ЕЕ ДЯДЮ.

Сомнения не покидали Адди. Она взглянула на лежащие на ее столе бумаги. А что, если ее подозрения обоснованны? Должна ли она выходить за Уилла, зная, что Жаворонок будет из-за этого несчастна или же ей следует отказаться от собственного счастья ради девочки?

Адди закрыла лицо руками, облокотившись на стол.

ПАПА. КАК БЫ Я ХОТЕЛА СЕЙЧАС С ТОБОЮ ПОГОВОРИТЬ. ТЫ БЫ ПОДСКАЗАЛ МНЕ, ЧТО ДЕЛАТЬ. ВЕДЬ ТЫ ВСЕГДА ЗНАЛ ОТВЕТ НА ЛЮБОЙ ВОПРОС.

Уилл понадеялся, что она разузнает, что именно тревожит Жаворонка. А что, если она его подведет? Или хуже того, найдет подтверждение своим самым худшим опасениям? Что она тогда будет делать? Что он предпочтет? У Адди ужасно разболелась голова.