Уилл тяжело вздохнул и постарался больше об этом не думать, не вспоминать. Хватит, сказал ов себе, хватит мучиться! Он больше не станет думать о ней, напялившей то модное розовое платье, за которое заплатил ее любовник. Он больше не будет думать о матери, обнимавшей любовника у одра умирающего мужа. КАК ЖЕ Я ЕЕ ТОГДА НЕНАВИДЕЛ.

Филипп умер на следующий день, не приходя в сознание. У Уилла не было возможности сказать последнее «прости» отцу, а с матерью он решил даже не прощаться совсем. Сразу же после похорон он покинул Чикаго, ни слова не сказав Марте Райдэр.

Я все еще ненавижу ее, думал Уилл, потирая виски, несмотря на то, что с тех пор прошло столько лет. Очнувшись от размышлений, он вновь уставился на стоявших в загоне лошадей. Он любовался лучшими, как ему казалось, в штате животными. Этой весной кобылицы ранчо Рокин'Ар принесли отличное потомство, да и приплод рогатого скота в этом году был самым лучшим.

Немалый путь проделал» он от той меблированной комнаты в Чикаго. Еще дальше он был от женщины, подарившей ему жизнь и ничего, кроме этого. Все эти чувства и воспоминания одолевали Уиллом не один раз. Умом он понимал, что не все женщины такие, как его мать. Но почему же это теперь ему так мешало? Нет, все же не стоило ворошить прошлое…

Он вспомнил об Адди, и сразу же успокоился. Слава богу, у Адди не было ничего общего с Мартой Райдэр. Адди была совершенно не такая, как его мать или Жюстина, она вообще не была похожа на какую-либо другую женщину.

Адди никогда его не предаст.

Никогда…

– В понедельник – всем деньги, а во вторник – варенье, а среда счастье-радость несет, – повторяла Мария известную детскую считалочку, склонившись над сундуком из кедрового дерева. – Все в четверг украдут, в пятницу – крест дадут, а в субботу всегда не везет. – Она бережно извлекла на свет свое подвенечное платье и повернулась к Адди.

– Том и я женились в среду. Я рада, что и вы выбрали этот день. Мы были так счастливы. Знаю, что и ты и мистер Райдэр будете чувствовать тоже самое.

При виде свадебного платья сердце Адди затрепетало от волнения. Она и представить себе не могла такой красоты, когда Мария просто предложила воспользоваться ее платьем. Протянув руку, она попробовала полотно.

Сшитое из прекрасно сотканного белоснежного шелковистого газа и отделанное хлопчато-бумажным сатином, с длинными рукавами, оно выглядело прекрасно. Лиф был отделан бельгийскими кружевами. Ярды и ярды материи ушли на длинную юбку. Балайез – кружевное гофрэ – украшало оборку юбки и внушительной длины шлейф.

– Тебе оно нравится?

– О, Мария, – только и могла ответить Адди.

– Давай теперь быстренько примерь его, и мы посмотрим, насколько нам придется его переделывать. Времени у нас осталось не так много, всего две недели. Так что придется попотеть.

Стоя перед венецианским зеркалом, Адди всё больше и больше чувствовала себя принцессой из сказки. Прошло три дня с тех пор, как Уилл сделал ей предложение, но она все равно не могла в это поверить. Даже то время, что они провели в постели, казалось ей сном. Она отвела взгляд от зеркала, лишь только воспоминания о тех сладостных часах заставили ее густо покраснеть.

Мария тихонько засмеялась:

– Думаешь о нем…

Глаза у Адди расширились, и тревожный холодок пробежал по спине. А что если кто-то догадался о том, что произошло между ней и Уиллом? Если Мария с такой легкостью читала ее мысли, то что говорить о других.

– Ты ведь очень его любишь, не правда ли? – Мария погладила руку Адди. – Можешь не отвечать. Я могу прочесть это в твоих глазах. Они светлы от любви.

– Да, – прошептала Адди, Хотя ей очень хотелось крикнуть об этом – Я ЛЮБЛЮ ЕГО! – Она посмотрела на Марию. – Я не знала, что можно такое испытывать вообще к кому-нибудь. Порою я думаю, как бы это было ужасно, если бы я не приехала в Хоумстэд. А что, если бы мы никогда не встретились? И я бы сошла в могилу, так и не узнав…

Она внезапно смолкла, смущенная откровением своей души.

– Я понимаю тебя. Сейчас ты все так обостренно воспринимаешь. Со мною тоже так было, когда я влюбилась в Тома. И до сих пор это так, честное слово.

Разговаривая, Мария помогла Адди снять ее платье и одеть подвенечный наряд.

– Иногда я смотрю на Тома и думаю, что можно умереть от счастья. И удивляюсь, за что господь меня так наградил. – Она замерла, уставившись невидящими глазами в пустоту. – He думаю, чтобы я смогла прожить без него, – добавила Мария шепотом.

Адди почувствовала, как учащенно забилось ее сердце. Она вдруг поняла, о чем говорит Мария, и с этим пониманием пришел страх. Она боялась так страстно, так беззаветно любить. Она боялась той всеуничтожающей боли, что могла за этим последовать.

Часом позже, Адди села в свою повозку и направила кобылу на запад. Она удивилась, увидев солнце над вершинами гор. Голубое небо уже окрашивал красный, как черепица, закат. Адди и не заметила, что провела столько времени у Мак Леодов. Она уже было собралась подхлестнуть лошадку, как увидела Чэда, выходящего из ворот своей конюшни и направляющегося в ее сторону. Адди остановила повозку.