Шрифт:
– Ты забываешь о войне, любовь моя. Если бы ты не была так избалованна и не думала исключительно о собственных удовольствиях, то поняла бы, что дела важнее развлечений.
Кларисса прикусила язык, с которого чуть не сорвалось саркастическое замечание. Однако вспомнила, что путь к сердцу Трейгера лежал через терпение и понимание; им нельзя управлять, он не поддается давлению. Если не опережать события, этот мужчина сам придет к ней, и тогда уж Кларисса позаботится о том, чтобы Трейгер понял: они просто предназначены друг для друга.
– Ну что ж, – покорно вздохнула Кларисса, уступая из тактических соображений. – Буду ждать, пока ты вернешься… с нетерпением. – Она привстала на цыпочки и прижалась к его плотно сжатым губам, изобразив печальную улыбку. – Прощай, любовь моя.
Трейгер забыл о Клариссе в ту же секунду, как поставил ногу на ступеньку кареты. Дел полно, а времени в обрез.
С хмурой гримасой на лице он проследовал в холл, надеясь найти там Сирену, но на пути его перехватил Ангус Болдуин.
– Где вы пропадали последние месяцы, капитан? Дочь уверяла, что вы пробудете здесь до августа, но вы словно сквозь землю провалились.
– Вашингтон нашел для меня занятие, – ответил Трейгер, не вдаваясь в подробности.
– Где? – не отставал майор.
– Не хотел бы показаться грубым, но я спешу. Ангус выпустил его руку.
– Я думал, вам будет интересно узнать, кто выдал Хейла. Вы ведь дружили, верно?
– Кто? – Трейгер уставился на него тяжелым взглядом. Ироничная усмешка оттянула уголок рта майора.
– Может, мы посидим и спокойно поговорим, когда у вас найдется для меня время.
Трейгер понял, что постоянно вынюхивавший все и у каждого Болдуин поделится известными ему фактами только в обмен на информацию.
– Отличная идея, майор. А теперь, прошу прощения, я опаздываю на встречу. – Трейгер откланялся, не без оснований полагая, что сведения Болдуина окажутся горой, которая родила мышь.
Увидев Трейгера, спешащего к зданию штаб-квартиры, Сирена подумала, что капитан не откажется от удовольствий независимо от того, холост он или женат. Может, ему и угодно издеваться над брачными узами, но не ей. Сирена любит его и потому готова освободить от всех обязательств, даже если это разобьет ей сердце. «Со временем заживет», – уверяла она себя, расхаживая по комнате.
В холле раздались шаги, и Сирена набрала полную грудь воздуха. Она заранее отрепетировала речь, хотя и понимала, что произнести ее перед Трейгером значительно сложнее, чем перед собственным отражением в зеркале.
Трейгер замер на пороге.
– Рена, из тебя получится очаровательная невеста, – хрипло произнес он, обжигая взглядом ее грудь в низком вырезе бледно-желтого платья.
Сирена изо всех сил старалась сохранить самообладание и на долю секунды пожалела, что он так хорош собой. Но волею судьбы Трейгер выглядел как греческий бог.
– А из тебя получится красивый жених, – неохотно признала она и поспешно продолжила, пока не забыла речь, которую выучила наизусть: – Но не для меня. Ты предоставил мне сегодня прекрасную возможность серьезно подумать над этим вопросом, и я пришла к выводу, что брак с тобой был бы чудовищной ошибкой. А так как за свою жизнь я наделала их более чем достаточно – самое время остановиться.
Темные брови Трейгера сошлись на переносице.
– Я полагал, что мы обо всем договорились, Сирена.
– Ты просто не желаешь слушать никаких доводов, – возразила она, распаляясь от его самоуверенного вида. – Все кончится тем, что я превращусь в ревнивую и сварливую жену, а ты останешься таким, каков ты есть: беспутным бродягой, который, удовлетворив свою похоть, меняет женщин одну за другой ради рекордного списка покоренных сердец.
– А ты упрямая женщина, которая убеждена, что мужчины созданы исключительно для того, чтобы топтать их. Попадись тебе мужичонка послабее, давно бы лежал уткнувшись лицом в грязь, с отпечатками твоих подошв на спине. Попробуй посмотреть на это в несколько ином ракурсе, дорогая. Заключив брак, мы избавим двух других бедолаг от печальной участи.
Он пытался превратить их разговор в шутку, но Сирена стояла на своем:
– Можешь веселиться сколько угодно, Трейгер, но я твердо решила не выходить за тебя замуж.
В его глазах появился стальной блеск, и, нависая над ней, как скала, отбрасывающая мрачную тень, он жестко сказал:
– Ты пойдешь сама, или мне придется тащить тебя волоком, но еще до истечения ночи ты примешь мое имя и произнесешь клятву верности.
Их взгляды скрестились.
– Если ты заставишь меня выйти за тебя, не надейся, что я добровольно лягу в твою постель. Или ты намерен изнасиловать собственную жену в брачную ночь?