– Столько дел, – посетовала Честити. – Видите ли, у нас есть определенные обязательства перед местными жителями, особенно на Рождество. Впрочем, мне нравится заниматься детьми.

От него явно пытались отделаться, но Дуглас пропустил намек мимо ушей.

– Я всего лишь хотел извиниться, – тихо пояснил он. – Не знаю, что тогда на меня нашло. Может, забудем об этом эпизоде?

Честити подняла на него внимательный взгляд. Неужели сестры уже успели просветить его относительно истинного состояния семейных финансов? Если да, то их сообщение определенно сработало, и она должна быть только благодарна. Отношения между ними вернутся в прежнее дружеское русло, и ей будет легче преодолеть собственные неуместные порывы при отсутствии какого-либо поощрения с его стороны.

– Да, конечно, – ответила она, улыбнувшись. – Так будет лучше всего.

Дуглас кивнул, выпрямился и отошел. Честити вытерла липкие руки ребенка и тоже выпрямилась. Гости собрали свои вещи, облачились в пальто и перчатки и потянулись к выходу, распевая куплеты «Веселого Рождества». Из груди Честити вырвался едва заметный вздох, хотя она и сама не понимала, что ее печалит. Все шло гладко и в полном соответствии с намеченным планом.

В дополнение к прочим своим достоинствам Честити обладала на редкость приятным голосом. Собственно, все три сестры Дункан прекрасно пели, исполняя рождественские гимны в конце полуночной мессы. Сидя у них за спиной в маленькой деревенской церкви, Дуглас слушал, как их голоса сливаются в хоре. На службе присутствовала вся их компания, за исключением Сары и ее гувернантки, и мощный баритон лорда Дункана взмывал к стропилам древней нормандской церкви, заглушая контральто графини, сидевшей рядом с ним.

– Мне всегда казалось, что духовная музыка не должна исполняться с таким рвением, как какая-то популярная песенка, а не обращение к Богу. Как вы полагаете, дотторе?

Дуглас искоса взглянул на Лауру, сидевшую по соседству. У нее был такой вид, словно она крайне не одобряет происходящее.

– На мой взгляд, все здесь чуточку вульгарно, – заговорщически прошептала она. – Итальянцы гораздо тоньше чувствуют сущность божественных песнопений.

Дуглас, не без удовольствия подпевавший энергичному хору, бесстрастно откликнулся:

– Ну, едва ли рождественские гимны можно отнести к духовной музыке. Они выражают радость и как таковые могут исполняться прихожанами со всем воодушевлением, которое они испытывают.

Лаура нахмурилась, словно он разочаровал ее, и, пробормотав что-то вроде «какая бесчувственность», снова уткнулась в свой псалтырь, храня высокомерное молчание среди ликующих голосов, заполнявших церковь.

Интересно, как можно жить, подвергая критике всех и вся. Должно быть, крайне утомительно, и особенно утомительно для окружающих, подумал Дуглас. Служба закончилась, и он преклонил колени вместе с остальной паствой для благословения, ломая голову над способом бегства, который позволил бы ему избавиться от Лауры и оказаться рядом с Честити на пути домой.

Они так и не поговорили, и Дугласу не терпелось восстановить их дружеские отношения. За обедом он сидел рядом с Лаурой на том конце стола, где главенствовал лорд Дункан. Честити сидела чуть дальше, но на той же стороне, так что он даже не пытался перехватить ее взгляд во время еды. После обеда она либо не расставалась с сестрами, либо наливала кофе и оказывала прочие любезности гостям, либо поддерживала сколько-нибудь содержательный разговор.

Он поднялся, как только прозвучали завершающие звуки органа, но Лаура медлила, собирая свои вещи и озираясь по сторонам с таким видом, словно боялась обронить что-нибудь ценное. Дуглас стиснул зубы, с вежливой улыбкой ожидая, пока она встанет и проследует впереди него к проходу. Когда они наконец присоединились к толпе, медленно продвигавшейся в выходу, Честити с сестрами и их мужьями в сопровождении лорда Дункана и графини уже приближалась к дверям.

Компания задержалась у церковного портала, чтобы попрощаться с викарием. Дуглас и Лаура наконец выбрались наружу.

– Великолепная церемония, викарий, – произнес Дуглас дежурный комплимент, полагавшийся в подобных ситуациях.

Викарий просиял.

– Рождественская служба – одна из самых простых, – пояснил он. – Каждый год одно и то же.

– Мне кажется, вы должны пользоваться любой возможностью, чтобы наставлять свою паству на путь истинный, викарий, – заметила Лаура с суховатой улыбкой.

– Да, конечно... но всему свое время, – отозвался тот, явно недовольный ее замечанием, противоречившим благостной атмосфере рождественского утра.

– В жизни достаточно проблем, – мягко вставила Честити. – Люди вправе посвятить один день в году ничем не омраченной радости.

– Да... да, Честити, именно так, – подхватил викарий, снова просияв.

– Ну, не будем больше отвлекать вас от ваших прихожан, Денис. – Лорд Дункан пожал руку священнику. – Полагаю, мы еще увидимся послезавтра на охоте?