Шрифт:
— Чем могу помочь?
Всадник обернулся. К бревенчатой стене хижины прислонился молодой мужчина с карабином в руках. Черноволосый, с зелеными глазами, он был одет в ярко-красную куртку-мэкинау.
— Привет, сосед, — дружелюбно сказал всадник. — Ты кто?
— Я у себя дома, а ты стоишь на моей земле, — ответил мужчина. — Поэтому назови себя первым.
— Люди зовут меня Шекспир.
— Ты Шекспир? — Мужчина шагнул вперед. — Зик сказал мне, что ты приедешь.
— А ты кто?
— Его племянник.
Шекспир с трудом сдержал возглас удивления:
— Ты — Натаниэль?
— Нат. Нат Кинг.
— Ну что ж, рад тебя видеть. — Шекспир посмотрел на могилу. — Там тот, о ком я думаю?
— Зика убил кайова.
Ярко-голубые глаза траппера затуманились грустью.
— Бедный Изекиэль. Я знал его, Горацио. Это был человек бесконечного остроумия, неистощимый на выдумки. Он тысячу раз таскал меня на спине [6] .
— Что?
— Это Шекспир, Нат. Так он написал. Потому меня так и зовут. — Он ткнул пальцем в скатанное в рулон одеяло, привязанное к луке седла: — Я всегда ношу с собой томик старого доброго Уильяма Ш.
6
У. Шекспир. «Гамлет». Пер. Б. Пастернака. Цитата изменена, у Шекспира: «Бедный Йорик…».
— Рад нашему знакомству, — сказал Нат. — У меня на обед жареная лосятина. Согласитесь разделить со мной трапезу?
— С превеликим удовольствием, — ответил Шекспир. Он подъехал к хижине и спрыгнул с лошади.
— Мы можем отправиться на встречу прямо с утра, — сказал Нат.
— Хочешь поехать на встречу?
— Да. Дядя сказал, вам можно доверять. Он сказал, вы научите меня всему, что нужно.
Траппер улыбнулся:
— Похоже, такая уж у меня судьба — учить Кингов жизни.
— Меня не надо учить жизни. Я уже знаю ее, — сказал Нат. Он махнул рукой, приглашая гостя в хижину. — Проходите, садитесь. Я хочу, чтобы вы рассказали мне все, что знаете о Зике.
Шекспир засмеялся:
— Все? Это займет не меньше года.
— Времени у меня навалом, — серьезно сказал Нат. Он вошел в хижину. Шекспир собирался шагнуть вслед за ним, когда вдруг его внимание приковал к себе скальп, гвоздями прибитый к двери. Свежий скальп. Он оглянулся на труп индейца и снова перевел взгляд на окровавленный кусок кожи.
— Что это? — спросил он. Ответ не заставил себя ждать:
— Да так, ничего. Ничего особенного.