— Что это было?

— Вождь хотел курить с нами.

— Курить?

— Курить трубку мира, племянник. Ты умеешь обращаться с трубкой?

— Нет.

— Придется научиться. Церемония Трубки Мира есть у всех известных мне индейских племен. Предлагая выкурить трубку мира, индеец хочет сказать, что не собирается причинять тебе вред. Эта церемония объединяет сердца и души.

— А почему тогда ты с ним не покурил?

— Из-за этих сукиных сынов, что за нами следят. Я сказал ему, что у нас на хвосте плохие белые и нам нельзя останавливаться. А нож я ему отдал, чтобы показать, что говорю искренне и не желаю его оскорбить.

— Ты говорил с ним руками?

Зик кивнул:

— Это язык жестов. Все индейцы им пользуются. Выучив его, ты сможешь спокойно вести переговоры с любым индейцем равнин, неважно, на каком языке он говорит.

— А кто тебя научил языку жестов?

— Шекспир. А я научу тебя. Когда мы доберемся до хижины, ты уже будешь хорошо его знать.

— А сколько нам еще добираться?

— Если повезет, недели четыре. Может, чуть меньше. Мы поедем вдоль реки, а где-то в семидесяти пяти милях от Скалистых гор свернем и направимся в горы. Мы могли бы добраться быстрее, если бы прямо сейчас срезали дорогу по равнине, но чем дальше от реки, тем меньше дичи, — с улыбкой объяснил Зик, — а мне бы не хотелось, чтобы ты умер с голоду, так и не увидев сокровища.

— Мне прямо не терпится на него посмотреть, — признался Натаниэль.

— Кстати, давно хотел тебе сказать. В моей хижине мы пробудем недолго, — заметил Зик.

Натаниэль удивился:

— Почему?

— Потому что, если мы не попадем в передрягу — не заболеем, нас не ужалят змеи, и не снимут скальп индейцы, — я планирую сразу двинуться на встречу.

— Встречу?

Изекиэль покачал головой:

— С трудом верится, что когда-то я был таким же неучем, как ты сейчас. Встреча — это большая сходка трапперов, проходит каждое лето. Практически все, кто связан с торговлей пушниной и добычей меха, приезжают на эту встречу, на месяц или даже больше. В этом году встреча пройдет у Медвежьего озера, оно расположено рядом с Большим Соленым.

— Я читал про Большое Соленое озеро.

— Да, газет, видать, ты прочитал немало.

— А это что, плохо?

— Газеты просто сплетни. Глупая болтовня, переливание из пустого в порожнее.

Через пару миль на горизонте показался небольшой лесок. Зик направился к нему вдоль излучины реки, а проезжая мимо деревьев, внезапно осадил лошадь.

— Сгодится, — сказал он.

— Мы тут остановимся на отдых?

— Нет, — ответил Зик и погнал лошадь прямо в гущу деревьев. Там он спрыгнул с лошади и привязал поводья к кедру.

Натаниэль не мог понять, что у дяди на уме. Следуя его примеру, он молча привязал своих лошадей и вслед за Зиком вышел обратно к реке.

— Племянник, вода — это жизнь. Научись чуять воду, и тебе не грозят ни жажда, ни смерть от голода. Всем живым существам нужна вода. Олени, лоси, бизоны. Где вода — там и дичь, — сказал Зик. Он окинул прерию взглядом, полным восхищения: — Некоторые думают, в этих краях дичи мало. Может, и так — если вы толпой ломитесь через прерию, криками и шумом распугивая всю живность на мили вокруг. Здесь живут ото и кау, проживет и белый, если узнает их секреты. Индейцы испокон веков живут в согласии с природой, они могут многому научить того, чей разум открыт для знаний.

— Мы будем ловить рыбу? — спросил Натаниэль, наблюдая за медленным течением реки Репабликан.

— Нет. — Изекиэль посмотрел на восток. — Я попросил вождя ото задержать подонков, которые за нами следят. Если преследователи выкурят с индейцами трубку мира, они потеряют время. Им придется спешить, чтобы догнать нас, и когда они снова выйдут на наш след, будут уже не столь осторожны.

— Если ото их задержат, может, нам стоит поехать быстрее? Вдруг сумеем оторваться?

— Мы останемся здесь, Нат, — медленно сказал Зик. Он махнул рукой на деревья: — Мы затаимся здесь, дождемся, пока эти негодяи покажут свои гнусные рожи, и тогда тебе впервые придется стрелять. — Дядя мрачно усмехнулся. — Мы их убьем.

— Дядя, ты что! Так же нельзя!

— Можно, — отрезал Зик.

Он направился в рощу, Натаниэль побрел за ним.

— А вдруг они не следят за нами, а просто едут себе в Скалистые горы?!

— Нет, это не так.

Натаниэль схватил дядю за руку и развернул его к себе:

— Но ведь наверняка ты этого не знаешь!

— Знаю, — невозмутимо отозвался Изекиэль.

— Просто не верится, что ты способен вот так хладнокровно убить человека!

— Лучше уж я их прикончу, чем они меня.

— И как ты собираешься расправиться с этими людьми? Подло застрелишь их из засады?

— Нет, сперва попрошу принять красивые позы и улыбнуться, — съязвил Зик.

Он хмуро уставился на племянника. Глаза Натаниэля полыхали гневом, на скулах перекатывались желваки.

— Если ты это сделаешь, я вернусь в Сент-Луис.

Изекиэль оперся на карабин:

— Повернешь назад, даже не посмотрев на сокровище?

Натаниэль мрачно кивнул.

— Выходит, это для тебя важнее, чем я думал, — сказал Изекиэль. — А если я докажу, что они хотят нас ограбить и убить?