— Ты что, его знаешь?

— Да. Как и ты, впрочем. Это Всадник Грома.

— Ты хочешь сказать, он все это время сидел у нас на хвосте?

— Сдается мне, что так, племянник.

— Но за ним тогда погнались Белый Орел и другие шайены…

— Выходит, он сумел уйти от погони.

Натаниэль все еще не мог поверить, что воин кайова следил за ними так долго.

— Мы бы его заметили!

— Он индеец, Нат, а не белый увалень вроде Ганта и его дружков.

Натаниэль отошел от окна и сел рядом с дядей.

— Зачем он ждал так долго? Почему не напал на нас раньше?

— Не знаю. Наверное, в прерии ему было к нам не подобраться. А может, он хотел узнать, куда мы едем, — сказал Зик. — Всадник Грома жаждет мести. Мы опозорили его, и он не сможет спать спокойно, пока не повесит наши скальпы в своем жилище.

Натаниэль в немом ужасе наблюдал, как по рубашке Зика расползается темное пятно.

— Как вытащить из тебя эту дрянь?

— Никак.

— Что значит «никак»? Надо что-то делать!

Изекиэль посмотрел племяннику в глаза.

— Нет, племянник, — еле слышно проговорил он. — Уже не надо.

— Что ты имеешь в виду? — прошептал Нат.

В глубине души он уже знал ответ и боялся, что страшная догадка подтвердится.

— Я умираю, племянник.

Нат отказывался верить. Он посмотрел на дядю с мольбой:

— Ты не можешь умереть!

— Это, племянник, может каждый, — слабо улыбнулся Зик.

— Откуда ты знаешь, что умрешь? Может, если я вытащу копье и перевяжу рану, все будет в порядке!

— Я знаю точно, Нат. Я чувствую. Мне конец. Все внутри порвано. Кровь льется, как из дырявой кастрюли.

— Неправда! — закричал Натаниэль.

— Правда. Я чувствую смерть в себе. Это как заноза, только внутри. И ее не вытащить. Никак не вытащить.

Натаниэль с трудом сглотнул. В горле стоял ком. Глаза застилали слезы.

— Ты не имеешь права! Я… я тебе запрещаю! — Натаниэль с безумным видом огляделся по сторонам. — Ну что-то же можно сделать!

— Да.

— Что? — выкрикнул Нат, в отчаянии подавшись к дяде. — Я все сделаю, только ты живи. Что, что мне сделать?

— Добудь скальп Всадника Грома.

Натаниэль отшатнулся:

— Ты хочешь его скальп?

— Да. Я хочу его скальп. Тебе придется убить сукина сына. Это будет сложно, он же не хочет умирать. — Зик усмехнулся, потом его начал сотрясать мучительный кашель, и он прикрыл рот рукой. Приступ прошел, дядя отнял ладонь ото рта. Пальцы были густо измазаны кровью.

— О господи! — простонал Нат. — Как же это, дядя, этого просто не может быть!

— Держи себя в руках, Убивающий Гризли, — сказал Зик. — Жизнь — это борьба за выживание, забыл? Или ты прикончишь кайова, или он тебя.

— Я тебя не оставлю.

— У тебя нет выбора. Послушай, Нат. Всадник Грома был предводителем отряда. Когда воин ведет отряд в боевой поход и возвращается с богатой добычей, племя оказывает ему великие почести. Ну а если он ничего не принес, а вдобавок еще и потерял людей… Всадник Грома обязан отомстить за воинов, которых мы убили. Он должен добыть для племени наши скальпы, иначе ему никогда не смыть позора.

— Скорее уж он умоется кровью, — мрачно пообещал Нат.

— Узнаю дух Кингов! — сказал Зик; за этим последовал новый приступ кашля, еще хуже предыдущего. Зик начал задыхаться, изо рта потекла кровь.

Натаниэль с ужасом понял, что теряет дядю. Он положил руку на плечо Зика. Если б он только мог как-то облегчить дядины страдания!

— Пожалуйста, не умирай, — прошептал он. Окно на мгновение закрыла тень.

Натаниэль сжался. Взяв в руки карабин, он медленно подкрался к окну. Надо действовать очень осторожно. Где-то там, снаружи, затаился враг, он воспользуется малейшим промахом Ната, чтобы нанести смертельный удар. Нужно держать в голове все, чему его учил дядя, и как можно скорее расправиться с Всадником Грома. Чем раньше умрет проклятый кайова, тем быстрее Натаниэль сможет вернуться к умирающему дяде.

Нат выглянул в окно. Никого.

Был только один способ с этим покончить.

Зик лежал с закрытыми глазами, дыхание с трудом прорывалось сквозь стиснутые в агонии зубы. Поглядев на дядю, Натаниэль шагнул к двери. Если он не выйдет, враг останется сторожить снаружи или подожжет хижину. Нужно выйти, выманить индейца из засады и — убить.

— Нат, мальчик мой, — не открывая глаз, прохрипел Зик.

— Я здесь.

С обагренных кровью губ сорвался протяжный вздох.

— Мне… мне так жаль…