— Черт! — воскликнул Зик.

— Что?

— Это не шайены, Нат.

— А кто?

— Кайова, — досадливо сплюнул Зик. Его лицо приобрело суровое, жесткое выражение. — Обычно они не забираются так далеко на север. Наверное, искали лагерь шайенов, чтобы на него напасть, а наткнулись на нас.

— Они не из мирных племен?

— Скажу тебе так: самоубийца и тот не повернется спиной к кайова.

Натаниэль облизал пересохшие губы и положил палец на курок карабина.

— Шайены и кайова враждуют давно, — продолжил Зик. — Постоянно нападают друг на друга. Шайены убивают кайова, кайова, ясное дело, мстят, так что вражде нет конца. — Он помедлил. — Попомни мои слова, рано или поздно шайены и кайова сотрут друг друга с лица земли.

Едва слушая, Натаниэль с тревогой и. страхом следил за кайова.

— Это и погубит индейцев, — задумчиво проговорил Зик.

— Что?

— То, что они постоянно воюют друг с другом. Они не смогут объединиться против белых.

Натаниэль открыл было рот, собираясь спросить, зачем индейцам объединяться, если белых за Миссисипи раз, два и обчелся, но слова застряли в горле. Индейцы остановились. Один из воинов отделился от соплеменников и погнал лошадь прямо к холму.

— Запомни, Нат, — предостерег Зик. — На кону твоя жизнь. Один неверный шаг, и пожалеешь, что тебя не съел медведь.

На расстоянии двухсот ярдов от Натаниэля и Зика кайова пустил лошадь шагом. Он приближался к холму, с настороженным видом сжимая в руке копье. Натаниэль вскинул карабин, но дядя рукой отвел ружье:

— Не сейчас, племянник. Он хочет говорить. Я поеду и узнаю, что ему надо.

— Это не опасно?

— Сам он ничего не сделает. — Зик зашагал к лошади. — А мы узнаем, что у этой шайки на уме.

Дядя прыгнул в седло и поехал вниз по склону. Натаниэль впервые за все время путешествия осознал, как сильно он зависит от дяди. В одиночку он не продержался бы и неделю. Натаниэль напряженно следил за тем, как сокращается расстояние между дядей и кайова; юноша поднял карабин и приготовился стрелять. Шагах в десяти друг от друга Зик и предводитель индейцев остановились и стали разговаривать на языке жестов. Переговоры продолжались несколько минут. Наконец кайова злобно махнул рукой, ударил лошадь пятками в бока и галопом поскакал обратно к соплеменникам.

Изекиэль вернулся на холм.

— Что случилось? — с тревогой спросил Нат.

— Мне выпала честь познакомиться со Всадником Грома, воином кайова, отличившимся во многих боях, — сказал Зик, спешиваясь. — Как я и предполагал, кайова ищут лагерь шайенов. Всадник Грома не ожидал, что встретит здесь белых, и спрашивал, нет ли с нами кого-то еще. По-моему, он не верит, что мы вдвоем.

— Только об этом и говорили?

Зик нахмурился:

— Не только. Он потребовал, чтобы мы в обмен на лошадей отдали ему наши ружья.

— И что ты ему ответил?

— Послал есть медведя.

— Есть медведя? — удивился Нат.

— Кайова не едят медвежатины. Это для них табу, как для шайенов — собачье мясо. Послать Всадника Грома есть медведя все равно что белому сказать «проваливай к чертям».

— И что теперь?

— Готовься к бою.

Натаниэль посмотрел на индейцев. Разговаривая с другими воинами, Всадник Грома несколько раз махнул рукой в сторону холма. Натаниэль окинул взглядом лежащие на земле карабины, нащупал пистолеты за поясом. Снова придется убивать… Вот сейчас юноша горько пожалел, что покинул Нью-Йорк. Как было бы здорово оказаться сейчас дома, да что уж там — хоть в конторе зануды Таттла!

— Идут, — ровным голосом сказал Зик.

Всадник Грома и остальные семеро поскакали к холму, издавая душераздирающие вопли, злобно улюлюкая и потрясая оружием.

— Целься как следует, — велел Зик, — перезаряжать времени не будет. Нельзя терять ни единого выстрела.

Натаниэлю пришлось сделать усилие, чтобы подавить дрожь. Он прижал к плечу карабин, не понимая, как дяде удается сохранять хладнокровие. Кайова были примерно в двухстах ярдах. Натаниэль ждал, пока они приблизятся на расстояние полета пули. Только бы не промахнуться! Прицелившись в одного из всадников, Натаниэль выждал еще немного, чтобы стрелять наверняка.

Прогремел выстрел. Один из воинов, взмахнув руками, на полном скаку свалился с лошади. Остальные тут же развернули коней и направились к упавшему.

— Может, это охладит их пыл, — проронил Зик, перезаряжая карабин. Уверенности в его голосе не было.

— Зачем они так кричат? — пробормотал Нат.

— Это боевой клич. Индейцы вопят как оглашенные, когда идут в атаку, чтобы лишить врагов присутствия духа.

— Надо признать, у них это хорошо получается.

Зик улыбнулся:

— А ты неплохо держишься.

— Я пока еще ничего не сделал.

— У тебя есть шанс проявить себя, — хмыкнул Зик, кивая на индейцев.

У Натаниэля перехватило дыхание: кайова снова пошли в атаку, они галопом скакали к холму. Нат прицелился, выбрав воина с перьями в волосах. «Нельзя терять ни единого выстрела». Промах может стоить ему жизни. Нат старался держать карабин как можно тверже, чтобы ствол не дрожал; прицеливаясь, он сделал поправку на траекторию полета пули и ветер, как учил дядя. Юноша уже готов был нажать на спуск, но тут кайова сделали хитрый маневр. В первый момент Натаниэлю показалось, что индейцы падают с лошадей. Каждый из воинов, скользнув вниз, вытянулся вдоль корпуса бешено скачущей лошади, одной ногой цепляясь за спину животного. Таким образом, индейцы практически не подставляли тело под выстрелы, и попасть в них теперь было почти невозможно. Изекиэль нажал на спуск. Нат похолодел: ни один из кайова не упал, дядя промахнулся!