Натаниэль чуть не выпрыгнул из обитого бархатом кресла:

— Что это за сокровище, дядя Зик? Ты разбогател на торговле пушниной? Или нашел золото? Скажи, что это?

Изекиэль слегка поджал губы:

— Ты поэтому сюда приехал? Из-за сокровища?

— Врать не буду. Я поехал на запад во многом из-за сокровища. Но и из-за тебя тоже.

— Все ясно, — медленно произнес Изекиэль. Он сгорбился в кресле. — Итак, ты мечтаешь о богатстве.

— Оно мне необходимо.

— Объясни, — велел Зик.

И Натаниэль принялся объяснять. Он долго рассказывал о своей карьере, об отношениях с Аделиной, о том, что не сможет жениться на ней, пока не разбогатеет. Изекиэль слушал, с грустью глядя на племянника. Он почти не прерывал его, лишь изредка задавал вопрос-другой, когда ему что-то было неясно. Под конец, когда Натаниэль принялся расписывать, как сильно он любит Аделину, Зик сделал вид, что заинтересовался тесемками на своих мокасинах, чтобы спрятать горькую усмешку.

— Деньги мне нужны, чтобы обеспечить Аделине привычный для нее образ жизни. Теперь ты понимаешь?

— Что же тут непонятного.

— А ты правда собираешься поделиться со мной сокровищем? — жадно спросил Натаниэль.

— Да.

Натаниэль был вне себя от радости. Просияв, он огляделся по сторонам:

— Вот здорово! Раз так, то в августе я сделаю Аделине предложение!

Зик задумчиво пошевелил губами:

— Не получится…

— Почему?

— Я не взял сокровище с собой.

Натаниэль замер:

— Не взял с собой? Но почему?

— Не смог, — ответил Зик.

— Но ты же написал в письме, что поделишься со мной!

— Поделюсь, но для этого тебе придется поехать со мной в мою хижину. Поехать в Скалистые горы.

Натаниэль был в шоке. Он обмяк в кресле, и перед его мысленным взором пронеслась вереница ужасных картин, навеянных словосочетанием «поехать в Скалистые горы»: кровожадные индейцы, дикие звери, горный обвал. Если что-то случится, он никогда больше не увидит Аделину!

— Вижу, тебе не нравится эта идея, — сказал Зик.

— Я неправильно понял твое письмо. Был уверен, что ты привезешь сокровище в Сент-Луис, — сказал Натаниэль.

— Я бы так и сделал, если бы мог, племянник. Но это сокровище… оно такое, что его просто не довезти из Скалистых гор.

— Но почему ты не взял с собой хотя бы кусочек?

— Кусочка тебе бы не хватило.

Натаниэль схватился за голову:

— Я не знаю, что мне делать, дядя Зик. Сколько времени займет путешествие?

— Месяцы.

— Сколько месяцев?

— Сомневаюсь, что ты успеешь вернуться в Сент-Луис до наступления холодов, так что придется тебе подождать до весны. Получается месяцев десять, максимум — год.

— Год? — Натаниэль подскочил в кресле. — Но я не могу оставить Аделину одну на целый год!

— Если она действительно любит тебя, то подождет.

— Целый год… — удрученно проговорил Натаниэль. Изекиэль вздохнул, поднялся, подошел к полированному комоду и отпер один из ящичков.

— Прости, Нат. Не думал, что ты так расстроишься.

— Я специально ехал в такую даль, — тихо проговорил Натаниэль.

— Признателен тебе за это.

Зик вытащил из ящика маленький кожаный мешочек и уселся обратно в кресло.

— Родители будут вне себя от злости, — мрачно сказал Нат. Он посмотрел на дядю. — Скажи, а почему ты не спросил про отца, маму и братьев?

— Твой отец… Наши пути разошлись много лет назад. Скажи-ка мне вот что. Том все еще отказывается обо мне говорить?

— Да.

Изекиэль пожал плечами:

— Ну вот видишь? Для твоих отца и матери я все равно что умер. А с твоими старшими братьями мы никогда не были особенно близки. Ты всегда был для меня особенным, Нат. Если честно, ты единственный из родственников, до кого мне есть дело.

— Раз ты говоришь прямо, я тоже не буду скрывать, — сказал Натаниэль. — Если ты отдашь мне часть сокровища, я поделюсь с ними. Они ведь моя семья.

— Другого я от тебя и не ожидал, — с улыбкой ответил Зик. — Вот, погляди-ка.

Он бросил Натаниэлю кожаный мешочек. Молодой человек ловко подхватил его и положил на колени. Натаниэль развязал шнурок, опрокинул мешочек, и у него на ладони засияли семь самородков, каждый размером с ноготь большого пальца.

— Это то, что я думаю? — прошептал Натаниэль. Изекиэль кивнул: