— Некоторые племена верят в Творца, Высшее Существо. Трудно объяснить, что индейцы вкладывают в это понятие. Смысл, насколько я его понимаю, легче всего передать словами «Всевышний Дух».

— Поблагодари его от меня.

— У меня есть идея получше. Подари ему один из запасных пистолетов.

— Что?

— Отдай Белому Орлу пистолет.

— Ты уверен?

Идея дать индейцу оружие, которое он сможет обратить против траппера или солдата из форта Ливенуорт, показалась Натаниэлю не внушающей доверия.

— Кто из нас прожил тут десять лет? Кто знает индейцев как свои пять пальцев? — рассердился Зик. — Дай Белому Орлу пистолет. Он станет твоим другом. А для индейца дружба не пустой звук.

Натаниэль поставил пистолеты на предохранитель и протянул индейцу один из них:

— Вот. Возьми, в знак дружбы.

Белый Орел посмотрел на подарок, потом на Натаниэля, взял пистолет, повертел в руках, оглядывая со всех сторон, и заткнул за пояс. После минутного раздумья воин вынул из волос перо и протянул молодому Кингу.

— Брать? — спросил Нат.

— Возьми, иначе ты нанесешь ему страшное оскорбление, — объяснил Зик.

Взяв перо, Натаниэль невольно залюбовался, такое оно было красивое, блестящее.

— Спасибо тебе, Белый Орел, — поблагодарил он.

— Пристрой его себе на голову, — распорядился Зик.

— Ты что, шутишь?

— Проклятье, Нат! Сколько можно задавать глупые вопросы?! Для индейцев перо не украшение, а знак отличия, как медали в армии. Давая перо в благодарность за подарок, Белый Орел оказывает тебе великую честь. Такие перья носят только воины, которые проявили особую доблесть в бою.

Натаниэль покрутил перо в руке:

— А как его прикрепить, чтобы не свалилось?

— Придумай что-нибудь. Срежь, к примеру, с рубашки полоску кожи, сделай тесемку…

Чувствуя, что Белый Орел и остальные шайены внимательно следят за ним, Нат достал нож, срезал с рубашки бахрому, обвязал ею голову. Как посмеялась бы Аделина, если бы видела, чем он занимается! Натаниэль почувствовал себя идиотом, но тут же осознал, что, во-первых, невеста осталась на далеком Восточном побережье, во-вторых, ему необходимо перенять обычаи Дикого Запада и, наконец, в глазах индейца перо — подарок не менее, а в каком-то плане даже более ценный, чем пистолет.

Нат заткнул перо за тесемку и посмотрел воину прямо в глаза:

— Благодарю тебя еще раз.

Белый Орел кивнул; повернувшись к Изекиэлю, индеец сказал еще что-то на языке жестов. Зик ему ответил.

Чувствуя себя не в своей тарелке из-за того, что не понимает, о чем они говорят, Нат торжественно пообещал себе, что при первой же возможности начнет учить язык жестов. Он посмотрел на дядину рану, удивляясь, как тот справляется с такой болью.

Завершив разговор коротким кивком, Белый Орел повернулся и вскочил на лошадь. Мгновение спустя индейцы уже скакали на восток.

Натаниэль вздохнул. Он был до глубины души поражен этой встречей и благодарил Провидение за то, что остался в живых. Юноша опустился на колени рядом с дядей:

— Говори, что делать, я позабочусь о тебе.

Изекиэль кивком указал на лошадей. Во время стычки с кайова они сбежали с вершины холма и теперь мирно щипали травку внизу.

— Вначале пригони лошадей, потом разберемся со мной.

Собрать лошадей оказалось несложно. Натаниэль ухватил за поводья свою кобылу, потом отловил дядиного мерина, двух вьючных кобыл и трех коней, которые, по дядиному выражению, «достались в наследство от Ганта и компании». Вскоре Нат поднялся на холм, ведя за собой всю семерку.

— Теперь самое сложное, — сказал Зик и начал стягивать рубашку; каждое движение давалось с трудом, лицо перекосилось от боли.

Натаниэль помог дяде снять залитую кровью одежду. Дырка от стрелы была шириной в палец. По краям подсыхала кровь.

— Мне повезло, — сказал Зик. — По-моему, важные органы не задеты и крови я потерял немного. Надо прижечь, чтобы не нагноилось, и все будет в порядке.

— А как прижечь?

— Хвороста нет, огонь развести не получится. Открой сумку, ту, которая на серой лошади. Там бутылка виски.

Натаниэль сходил за бутылью. Увидев, как дядя льет виски в рану, Нат содрогнулся. Ему было страшно представить, какие мучения тот испытывает в эту минуту! Зик, с трудом сдерживая стон, выпрямился и протянул бутылку племяннику:

— Влей побольше со спины.

Натаниэлю стало дурно. Но он все же встал у дяди за спиной, Зик нагнулся:

— Постарайся не пролить, нечего тратить попусту драгоценную жидкость.

— Я не знал, что ты пьешь.

— Под настроение я любого перепью. Кроме Шекспира.