– Может, пойдете со мной? Поищете своих на улицах города.

– Пойти с вами? – Триггер, казалось, даже испугался, – Нет-нет, не надо! Мы как-нибудь сами. На улицах их искать – что иголку в стоге сена, а так мы их быстрее догоним.

– Ну что ж, удачи! – Фриман направился к выходу, – Думаю, еще увидимся.

Триггер промолчал, уже начав разбирать завалы, и проследил глазами за удаляющимся Человеком Свободы.

Гордон шел по коридору, откуда пришел снайпер, и невесело улыбался. "Ну вот, уже и до повстанцев доходят слухи, что быть моими спутниками – опасно… Как испугался этот Триггер, такого еще не было. Это парочка – вообще два больших оригинала – один, сам того не заметив, полил меня грязью, а второй как-то странно меняет настроения… Хотя… с этой войной мы все уже наверное стали ненормальными. Завидую я Барни – вот железный мужик: и Черную Мезу пережил, и вторжение с Зена, и приход Альянса, и Семичасовую войну, и сейчас на передовой… Это какой выдержкой надо обладать?.. А они еще из меня героя делают, когда рядом с ними другой, настоящий, герой непризнанным ходит".

Коридор оказался смежным с подвалом какого-то дома, и Фриман как-то резко вынырнул в маленький дворик. Война сразу хлестнула по ушам – прямо над ним, оставив белый дымный след, пролетел снаряд с хедкрабами, недалеко раздался жуткий грохот и крики. Только сейчас Гордон заметил, что отовсюду слышны звуки стрельбы. Не теряя времени, он побежал к выходу из двора-колодца, спотыкаясь в обожженных воронках и невольно толкая ногами рассыпанные по всей мостовой гильзы. И – налетел на решетку. За ней был еще один двор – Фриман увидел, как по нему пробежали два ГО-шника, и – вслед за ними несколько повстанцев. Один из них, заметив Фримана подбежал к решетке.

– Доктор Фрман! Вот это удача! Слушайте, мы ищем место для перебазировки – они начали артобстрел. Но пока что тут еще осталось много наших, они если что помогут.

– Мне надо к Нексусу, это куда? – крикнул Гордон, перекрикивая стрельбу.

– Это через вон те дворы, туда, – повстанец указал рукой, – Тут заперто, срежьте через этот дом. Все, я побежал, рад был пообщаться! Я шепну своим, что вы появились – это ох как их приободрит!

– Спасибо! – Фриман кивнул, и они разбежались.

Гордон, чуть не наступив на хедкраба, вбежал в дом, и, не останавливаясь, поднялся на второй этаж. Пробегая мимо окна, он увидел внизу, во дворе три фигуры в противогазах. Но Фриман сразу узнал их – это были не ГО-шники, а солдаты Альянса! Фриман чертыхнулся, отпрянув от окна – если Альянс уже выпустил в город солдат, значит, все становится еще серьезнее. Причем, это, наверное, были какие-то специальные войска – цвет формы и нашивки были для Фриман совершенно неизвестны. Плюнув, он пробежал через комнату, и остановился у другого окна, услышав крики. За окном несколько повстанцев, отстреливаясь, перебегали по доскам из одного окна в другое. Где-то вдалеке на крышах Фриман заметил еще несколько мелькающих фигур. Гордон почувствовал прилив адреналина – он оказался в самом центре боя! Вслед убегающим повстанцам палили из автоматов пара солдат, и Гордон, задержавшись на секунду, снял обоих точными выстрелами в голову. Последний повстанец, забегая в дом, благодарно махнул Фриману рукой. Ученый, ощутив такой знакомый боевой задор, понесся дальше. "Война с Альянсом – и без меня? Ну уж нет!".

Пробегая уже через последнюю квартиру, Фриман мимоходом в окне заметил страйдера, от шагов которого подрагивали стены. Синтет беспорядочно расстреливал кого-то на улице, кого – Гордон не видел. Но успел понять, что все хуже, чем казалось. Солдаты, а вдобавок и страйдеры – это уже совсем пакостно… Пробегая мимо какой-ток комнатки, Гордон вдруг услышал всхлипывания:

– Боже, когда это все закончится! Мерта убита, Сэм убит… господи…

– Успокойся, милая. Ты же знаешь, это война… Мы держимся рекордно долго, уже скоро возьмут Цитадель, не плачь!

– Как мне это все надоело… Почему я не умерла еще тогда, при первом обыске…

– Эй, вы что тут делаете?
– крикнул Фриман парочке, сидящей на ободранном диване в разгромленной гостиной, – Вас тут мигом найдут, страйдер рядом! А ну-ка живо в подвал, там отсидитесь до вечера!

– О, Фриман! – вскочила женщина, указывая на Гордона пальцем, – Дорогой, смотри, это правда он! О, доктор, пожалуйста, убейте их! Пусть это все поскорее закончится, сил моих больше нет…

– Как до Брина доберусь, вы узнаете об этом первой, – усмехнулся Гордон, – А сейчас – быстро в подвал!

И он побежал дальше и, наконец, выбежал во дворы. Мимо него пробежал солдат и тут же, опомнившись, оглянулся – но было уже поздно. Гордон снова чувствовал автомат частью собственного тела. Что-то стучало сверху – это повстанцы перебегали по бревенчатым мостикам с крыши на крышу. Одна из свистящих в воздухе пуль уткнулась пучок чахлой травы прямо у ног Фримана. Ученый, задрав голову, тут же выстрелил – и солдат со стоном, больше похожим на шум радиопомех, упал с крыши пятиэтажки, словно мешок с песком. Гордон тут же на бегу расстрелял еще одного солдата, который гнался за пареньком-повстанцем, и пули чуть того не зацепили. Повстанец, оглянувшись, что-то крикнул и покрутил пальцем у виска. Фриман, усмехнувшись, забежал в очередной двор. Гильзы сыпались даже сверху – бой шел везде. Вдруг маленькая толпа каких-то повстанцев налетела на Фримана, увлекая его за собой.

– Ага, а вот и он! Док, быстрее, с нами! Штурмуем вон то здание.

Док, собственно, не возражал. Двое сопротивленцев вышибли дверь – и Фриман в числе первых вбежал на лестничную площадку. Сверху уже бежали солдаты и ГО-шники, но повстанцы уже открыли огонь. Кто-то вскрикнул – подстрелили. Медик кинулся к парню, который со стоном зажимал раненое бедро. Остальные, с Фриманом во главе, взбежали на самый верхний этаж. Временами в стенах находились дыры, пробитые снарядами – предусмотрительные повстанцы кидали туда гранаты. На четвертой дыре им повезло – после взрыва оттуда послышались стоны. Фриман махнул рукой повстанцам, чтобы те не отставали. Он мимоходом приметил, что эта группа была совсем уже разномастная – тут были и американцы, и поляки, и немцы, и даже русские. Смешно – все эти народы воевали когда-то друг с другом, а теперь война объединила их всех.