В голове вертелось, что должен был быть пятый, Гамаль всегда действовал в боевой пятерке. Но искать его было сейчас недосуг. В конце концов, задание выполнено, полевой командир уничтожен.

Мы стремительно двигались по коридору первого этажа, когда перед нами вырос старший лейтенант Пирогов. Он нервно теребил запотевшие очки.

– Простите, тут так получилось... – обратился он к нам.

– Тебе ясно было сказано – сидеть в номере! – рявкнул на него подполковник.

– Зайдите ко мне, пожалуйста, – моляще пробормотал Пирогов.

Нам ничего не оставалось, как войти в номер. На полу, прямо в коридоре, лицом вниз лежал брюнет с окровавленным затылком и связанными за спиной руками. Сергей аж присвистнул и плотно закрыл за нами дверь.

– Ну и?.. – спросила я, кивнув на дернувшего кровоточащим затылком незнакомца.

– Понимаете, когда вы ушли, я... Одним словом, решил немного понаблюдать за тем, что происходит в коридоре.

– Подсматривал в замочную скважину? – грозно переспросил подполковник.

– Здесь глазок есть, – робко возразил старший лейтенант. – Ну и там... прогуливался вот этот товарищ, – Пирогов кивнул на медленно оживающего брюнета. – А когда раздался выстрел, он достал пистолет и вжался в стену. Смотрел вверх и медленно двигался к лестнице. Ну вот я и...

– Решил проявить инициативу, – закончил за Пирогова Хмурый. – Чем ты его?

Старший лейтенант молча кивнул в сторону гостиничного табурета.

– Это пятый! – произнесла я.

– Кое-что умеешь, – Сергей ободряюще хлопнул Пирогова по плечу. – А ты, оказывается, неплохой парень... Но мобильник и оружие мы тебе не вернем. За это, – Хмурый кивнул на пленника, – спасибо, но теперь, мил друг, беги отсюда. И на связь с начальством до завтра не выходи. Если жить хочешь, больше инициативу не проявляй.

Времени было кот наплакал. Телевизор в холле работал на полную мощь, горничные и дежурная смотрели какой-то идиотский слезливый сериал, выстрела и звона разбитого стекла могли не слышать. Остальные обитатели гостиницы кто на охоте, кто на местном озере, тем не менее кто-нибудь все же мог вызвать милицию. Захваченный Пироговым пленник, пятый головорез боевой пятерки Гамаля, окончательно пришел в себя и сейчас сидел перед нами в кресле. И разговорить его нам надо было во что бы то ни стало. Он осмелился один раз послать нас, обнаружив неплохое знание русского языка, получил по морде и теперь молчал, пытаясь демонстрировать презрение. И к нам, и к смерти. Однако левая нога его заметно подрагивала. Общаясь с подобными особями, надо помнить одно – это не люди... Но это и не животные. Повторюсь еще раз, но бессмысленная жестокость ни у одного вида животных не наблюдается. Животное никогда не убивает более, чем ему нужно для утоления голода. Во время же брачных турниров (борьбы за самку) самцу и вовсе достаточно лишь показать свою силу над другим самцом. Олень никогда не убивает оленя, волк волка, змея змею... Эти валят кого попало и получают от этого удовольствие. Это некие мутанты, продолжающие мутировать. Эту мутацию я и останавливаю, иначе нельзя. Поэтому одной рукой я захватываю ухо снизу, другой рукой сверху и с силой начинаю тянуть верхнюю и нижнюю часть уха навстречу друг другу и при этом немного в сторону, как бы вращая его по часовой стрелке. Прием весьма и весьма болезненный, мой обездвиженный противник стонет. Искусству форсированного допроса нас обучали по методике НКВД и СМЕРШа. Эффективность ее подтверждена десятилетиями успешных операций данных структур.

– Хватит! – взвыл наконец пленник, и я тут же перестала выкручивать его ухо.

– Что вы должны были здесь получить? Точнее, кого? – задал вопрос Сергей.

– Одного человека... Он должен был быть... Ну, обколот, одним словом, но улыбаться должен все время. Наша задача была его охранять, довезти до аэропорта, погрузить в самолет, потом... – пленник внятно произнес название одного из арабских государств, где, по сведениям многих разведслужб, находились базы террористов.

Сергей, не в силах сдержать своих чувств, по-мужски хлопнул меня по плечу.

– Как тот человек должен был выглядеть? – продолжила я.

– Обколотый, заторможенный, ну как пьяный... Фотография в левом кармане.

Тьфу ты, черт! Забыли его как следует обыскать. И тех, что остались наверху, тоже. Всего в спешке не предусмотришь, а ведь у остальных тоже, скорее всего, были фотографии, чтобы вместо оборонщика не подсунули кого другого... Фотография оказалась совсем маленькой, но на ней, вне всяких сомнений, был изображен Павел Шорников. На обратной стороне, совсем крохотными буквами, по-русски было написано – рост средний, шов на животе, справа.

– Это от аппендицита, недавно вырезали, – кивнул головой подполковник, когда я протянула ему фотографию. – Ты был в отряде Гамаля? – тут же спросил Сергей пленника.

Тот замялся. Потом, сплюнув, кивнул головой. Мол, все равно в скором времени все выясните. Он думал, что его сейчас повезут в тюрьму, в Лефортовский изолятор ФСБ, там перевяжут затылок, сделают обеззараживающий укольчик, накормят ужином и уложат спать на свежее белье... Потом явятся адвокаты, журналисты, правозащитники кучеряво-картавые.

Но вместо всего этого Хмурый молча вскинул свой бесшумный ПП и выстрелил гамалевскому боевику в голову.

– У меня был приказ уничтожать террористов из группировки Гамаля, – убирая оружие, пожал плечами подполковник. – Его никто не отменял.

Гостиницу мы покинули без приключений, на попутной машине добрались до ближайшего города, там быстренько сели в электричку и проехали пару остановок в противоположном от Москвы направлении. Возможно, это были лишним, но того требовали правила конспирации. Затем добрались до автовокзала и внимательно изучили расписание автобусов, выбрали маршрут, который шел в обход населенного пункта, вблизи которого находился охотничий комплекс. Автобус этого маршрута должен был взять курс на столицу через сорок с лишним минут; чтобы скоротать время, я купила какую-то газету. Развернула ее, наугад выбрав страницу, и мне тут же попалась статья про воздушно-десантные войска. Точнее, это была не статья, а солдатское письмо с комментариями какого-то журналиста. В самом начале он сообщил, что нижеизложенное написано солдатом-контрактником по просьбе главного штаба ВДВ. Солдатское письмо было написано с весьма оригинальной орфографией и пунктуацией: