– Так точно! – почти по-армейски отозвался Пирогов, желая при всем случившемся оставаться старшим лейтенантом.

Хмурый между тем на всякий случай обыскал личные вещи и пиджак Пирогова. Он обнаружил зажигалку, полпачки сигарет и целую, нетронутую пачку презервативов. Старший лейтенант тут же залился краской.

– Это для моей девушки Светы... – пробормотал он.

– Ты свидание здесь назначил? – очень недобро поинтересовался Сергей.

– Нет, это на... после.

– На после! – столь же недобро передразнил Пирогова подполковник. – «На после» можно... Но вот послушай, что я тебе скажу на прощание...

Не слишком высокий Сергей в буквальном смысле навис над вжавшимся в мятую постель генеральским отпрыском.

– изрек Хмурый, картинно потрясая над головой Пирогова пачкой презервативов. И, чуть помолчав, продолжил еще более грозным, но при этом назидательным голосом:

Закончил подполковник с заметной трагической интонацией. Затем вернул презервативы обратно, во внутренний карман пироговского пиджака. Надо же, у Хмурого, оказывается, есть чувство юмора, какие стихи наизусть помнит.

– Если грохотать начнет сильно, падай на пол! К дверям и окну не приближайся, до завтра в любом случае все кончится! – дала я на прощание последний наказ.

На три моих робких стука дверь мне открыл славянин, который завтракал вместе с Гамалем в гостиничном кафе.

– Привет! – произнесла я. – Я, кажется, не ошиблась? Это ведь номер двенадцать?

– Заходи, – чуть помолчав, произнес славянин.

Именно это мне и нужно. Хотя они, конечно же, могли послать меня куда подальше. Сейчас я изображаю местную проститутку, волосы распущены, шорты больше напоминают плавки. Собственно говоря, мой визит в номер – это первичная разведка с тремя банальными вопросами: «кто», «где», «когда». Ответы не заставили себя ждать. Вот сам Гамаль. Он сидит в кресле, причем так, чтобы из окна его не было видно, это уже профессиональная привычка. Славянин встал у меня за спиной. Он не очень высок, но в движениях угадывается его знакомство с боевыми единоборствами, на руках татуировки, но не блатного содержания. Здесь же третий – этот повыше и пошире и самого Гамаля, и его телохранителя-славянина. Лицо смуглое, глаза скрыты за черными очками. Он точно каменный, но такие обычно мгновенно выхватывают оружие и стреляют без промаха... Больше никого, дверь туалета чуть приоткрыта, он пуст. Если моя догадка верна и Гамаль лично прибыл в Россию, чтобы заполучить Павла Шорникова и отдать деньги Графу, то трех человек для такой акции маловато.

– Мне сказали, что вас будет пятеро, – начала я.

– Кто сказал? – спросил славянин.

Казалось, он единственный, кто способен разговаривать, остальные глухонемые.

– Кто-кто! – огрызнулась я. – Ну, заказ кто из вас делал?

Славянин переглянулся с Гамалем и вторым телохранителем. Те продолжали хранить гробовое молчание. Славянин едва заметно передернул плечами. Дескать, вы не в курсе, я тоже, что будем делать?

– Хоть бы коньяку предложили, – решила форсировать события я, усаживаясь в пустующее кресло.

– Пить вредно, дэвушка... – выдавил наконец из себя Гамаль с характерным мерзким акцентом.

Казалось, меня для него уже нет, я говорящий труп, какое-то недоразумение. Второй телохранитель поднялся во весь свой двухметровый рост. Славянин подошел почти вплотную.

– Вы чего?! – обиженно надула губы я.

– Ладно, оставьте! – скомандовал своим Гамаль, не повышая при этом голоса.

Проститутки ему в данный момент не требовались, он ждал кого-то поважней. Славянин сделал шаг назад, второй остался на месте. Между тем мое время истекало. Если в течение минуты я не выйду из номера, должен был начать действовать Хмурый.

– Вы придурки?! – пошла на откровенное обострение я.

– А ну брысь отсюда! – Славянин схватил меня за шею и одновременно за волосы, рванул так, что я вылетела из кресла в коридор.

– Козел! – только и произнесла я.

– Тебе сказано, брысь!

Следующий тычок я получила по мягкому месту, взвизгнула и потеряла равновесие. Тяжелый ботинок славянина почти коснулся моих ребер, но я сумела поймать его ступню и резко рвануть на себя и вверх. Успев выкрикнуть матерное ругательство, телохранитель рухнул на пол. И тут я увидела, как за окном появилась фигура Хмурого с пистолетом-пулеметом. Второй телохранитель успел обернуться, но почти одновременно с появлением Сергея я выхватила свою бесшумную «грозу». Хмурый уложил успевшего достать оружие второго телохранителя, я же выстрелила в лоб Гамалю, который лишь собирался подняться в полный рост. Второй выстрел сделать я не успела, быстро пришедший в себя славянин сумел выбить у меня из рук пистолет. Одновременно он выхватил свой и выстрелил в Хмурого. Сергей висел за окном на нехитром альпснаряжении, упершись правой ногой в боковой выступ окна. Это позволило ему уклониться вбок и выстрелить почти одновременно с телохранителем.

– Надо же, этот парень из милицейского спецназа, из СОБРа, – Хмурый разорвал ткань спортивного костюма на мертвом славянине и разглядел татуировки. – Бывший, разумеется... Бывает же такое! Таких живыми не возьмешь.

Я обвела взглядом поле битвы. Гамаль мертв, телохранители мертвы. Наш расчет взять «языка» не оправдался... Оконное стекло разбито вдребезги. С минуты на минуту горничные могут вызвать милицию. Наверняка слышали выстрел, который успел сделать бывший собровец, его пистолет не был снабжен глушителем.

– Четвертый на чердаке, – подвел окончательный итог подполковник.

Перед тем как забраться на крышу и с нее с помощью альпснаряжения спуститься на второй этаж, Хмурый засек прохаживающегося по коридору четвертого телохранителя, который контролировал выход на крышу. К допросу он также теперь был непригоден.

– Дело сделано, – кивнула я на Гамаля, и у меня опять возникла в памяти та видеозапись, где улыбающийся бородатый изувер резал горло плачущему восемнадцатилетнему пацану.

– Уходим! – поддержал меня Сергей.