Наклонившись, девушка прошла вдоль стены и вскоре нашла явно крысиную норку. Не раздумывая, девушка вжалась в стену и оказалась в мрачном узком коридоре. Облегчённо вздохнув, она направилась прочь от ужасного места.

Коридор оказался длинным подземным ходом с многочисленными разветвлениями. Лабиринт?
– подумалось Алёне. Но зачем здесь лабиринт? Чтобы выносить тела, не надо блуждать. Наудачу она свернула вправо. И через несколько шагов уткнулась в стену. Но стена и здесь была выложена теми же мелкими блоками. Значит, замаскированная дверь, - решила девушка и прошла сквозь эту преграду. Вместо выхода она оказалась в просторном коридоре, вдоль стен которого висели маски, как догадалась девушка - изображающие богов древнего народа. Эти лица были, наверняка, страшны для смертных, проживавших несколько тысяч лет назад, но не для сегодняшних смертных. Может, и ушли в небытие эти боги потому, что исчез у людей страх перед ними? Может, и нынешний кровожадный Бог- отец умрёт? И останется только его сын, который завоевал мир не страхом, а восхищением? Не карой за зло, а воздаянием за добро?

Алёна думала об этом, разглядывая устрашающие лики умерших богов. Пока не наткнулась на место, где не было маски. Только чёрный, уходящий в бесконечность туннель в стене. И в нём ничего, только…тьма. И вновь она услышала далёкий страшный вой. Это было страшнее всего, что она натерпелась за этот день. Зажав уши, девушка кинулась назад. Проскочив стены, она вернулась к развилке, свернула направо, также бегом пронзила ещё одну кладку и оказалась под звёздным небом.

Оказалось, что от переживаний останавливается только твоё личное время. А реальное идёт себе и идёт. В своё время Алёну потряс фильм о крушении какого - то самолёта. Он упал в океан, унеся больше сотни жизней. Упал ночью. А утром солнце осветило воду с плавающими следами крушения. Жуть состояла в том, что время оборвалось для этих, погибших людей. Или оно остановилось за миг до смерти? Или растянулось в бесконечность, медленно прокручивая всё прожитое? Это неизвестно. А для всего сущего солнце всё равно встало в назначенные сроки. Вдумайтесь, разве это не жуть? Уже нет вас, а солнце встаёт, словно ничего и не случилось!

Глядя на встающую луну, на сочные южные звёзды, Алёна лишь мельком подумала об этом. Вообще-то, по её мнению, было кому более серьёзно задуматься сегодня о вечности. Алёна осмотрелась. Оказалось, она выбралась на свет божий недалеко от пирамиды - убийцы. Этого и следовало ожидать. Куда далеко носить трупы? И зачем? Какая-то страшная догадка промелькнула в Алёнином сознании. Отогнав что-то страшное, сдавившее душу, Алёна посмотрела на себя и всхлипнула. Она опять была абсолютно голой.

– Вот так всегда, Куки, - пожаловалась она браслету и тут-же осеклась. Браслет - то! В отличие от кофточки, джинсиков и прочих, более интимных частей туалета, браслет был на руке! И змей, словно радуясь лунному свету, помигивала своим бирюзовым глазом.

– Значит, мы с тобой одной крови, ты и я?
– вспомнила девушка слова Маугли, поглаживая обвившую запястье фигурку. Но нежности и маленькие радости пришлось отложить. Вначале Алена услышала мерные, зловещие звуки барабана. А затем накатила волна тяжёлой жути. На что это было похоже? Не на ожидание страха в ужастике. Нет. Это было осознание уже наступившего, но неосознанного ужаса. Он уже здесь. Уже случился. Просто ты ещё не завернул за поворот, где он ждёт. В своё время в лесу, возле деревни, где жила Алена, преступник убил женщину и сжёг её. Она горела всю ночь. Недалеко от дороги. Многие видели этот костёр. Но никто, н-и-к-т-о не подошёл к этому жуткому костру - такой бессознательный ужас непоправимой беды он развевал вокруг. Тоже самое было и здесь. Но уже совсем не та деревенская девочка рванулась навстречу новому ужасу. "Только бы хоть чем-то прикрыться" - думала Адена, приближаясь к селению.

На границе джунглей она остановилась, всматриваясь в происходящее. На центральной поляне собралось, наверное, всё племя Сердца. Знакомо, по-деревенски стучал движок и импровизированная площадь была даже освещена электрическими лампами. Праздник. Вождь и собирался. Только теперь - то в честь чего? Да, всё племя. Не так уж их и мало. Если бы всех лечить… А вон там - что-то необычное. Алёна вгляделась.

Центральная поляна преобразилась не только от электрического освещения. Вдоль её периметра были выставлены столы со скамьями, на которых восседало всё племя - от мала до велика. И хотя периметр столов представлял некий неправильный квадрат, у него был центр, где восседали вождь и его сынок. Сынок от любящей жены. Той самой… Юноша был разряжен в какие-то перья и раскрашен в жуткие полосы. А вождь теперь был в одежде простого воина. Вот он встал, и что-то сказал, показал рукой куда-то в сторону. И тотчас прожектор (автомобильная фара дальнего света) высветила огромный котёл. А затем - ещё столб. С привязанным Большим. Её бывший проводник стоял, покорно склонив голову, а к нему то и дело побегали бронзовые соплеменники с кубком. Но не угощали, а передавали этот кубок другим. Те, взяв его в две руки, становились на колени перед сыном Вождя и после каких - то слов, неразличимых на расстоянии, осушали его и возвращали виночерпию. Тот вновь спешил к столбу. И когда фара в очередной раз осветила Большого, Алёна присмотрелась к ритуалу.

– Господи!
– вырвалось у почти неверующей девушки. Господи!
– повторила она, борясь с дурнотой. Алёна не верила своим глазам. Нет, вот этот "виночерпий" отнял от ноги кубок… Пока она собиралась с мыслями, как помочь несчастному проводнику, фара переместила свет к котлу. Да, самое страшное было здесь - почувствовала девушка, загипнотизировано глядя на котёл вместе с дикарями. Понимая свою значимость, рослый индеец подошёл и проткнув что - то огромной, больше похожей на острогу, вилкой, поднял что - то из варева. Это была… Нет! Нет!! Нет!!!
– взвыла в джунглях Алёна. Это был Уго. Повар проколол его шею и приподнял сваренную голову. С закрытыми губами и обиженно сомкнутыми губами. Когда Алена увидела, как повар опустил голову назад в котёл и услышала восторженный рёв племени, навалившееся было оцепенение сменилось гневом и… рвотой. Несчастную девушку рвало несуществующей едой, затем - желудочным соком, затем, казалось, просто выворачивало наизнанку. Впечатлительная девушка словно чувствовала солоноватый вкус крови Большого. И это вновь порождало тошноту. А губы, те самые губы Уго! И вновь ей становилось дурно. Ослабевшая девушка, уже стоя на коленях, увидела, как людоедский повар вновь с рогатиной подошёл к котлу.

Вначале дико заорав, в праздничный котёл свалился повар. Затем, почернев, обуглился новый вождь. А после этого парализованное ужасом племя увидело, как из джунглей вышла та самая ведьма, которую забрали боги. Она была голой и страшной. Нет, страшной не потому, что голой. Страшной какой-то неотвратимостью. Всё. Действительно ВСЁ. Страшный суд настал, - можно было прочитать во всей ей фигуре, в перекошенном гневом лице, и главное - в страшном взгляде.

– Не ждал?
– спросила она у окаменевшего Вождя.
– Отпустите его!!!
– вдруг страшно закричала она стоящим возле столба. И те, тут же отошедшие от оцепенения, отвязали несчастного Большого.

– Я не могла понять, в чём проклятие вашего племени. Теперь понимаю. Кровь людская! Плоть людская! И мерзость вождей! Ты!!!
– пронзительно закричала девушка, указывая на вождя. Ты!!! Убийца!!! Она же любила тебя!!! А они - она указала на столб и котёл. Уго!!!

– Но я… - подал, наконец, голос вождь. Он первым пришел в себя. Проклятая ведьма как-то уцелела и выбралась. А он уже сообщил, что с ней покончено. А сын? Что сын?

– Убейте ведьму!
– закричал он, увидев обуглившееся, изумлённо таращившее в небо остекленевшие глаза наследника. И сам, выхватив ритуальный кинжал, бросился на девушку.