– Я завтра буду, - легко пожал он ручку с пробивающимися в запястьях жилками.
– И поверьте, предложения по пожертво… нет, по помощи, будут очень эээ серьезными.

Теперь он твердо знал, куда пойдут эти перстни, бусы, колье и прочее добро. Тем, у кого оно фактически украдено. Этим деткам. А пока - он двинулся по названному ему адресу предыдущей заведующей с муженьком. Да, их судили. Его, за издевательства над сиротами - к пяти годам колонии. Условно. Ее, за то, что этих обездоленных созданий обворовывала и объедала - к штрафу. "Значительное количество эпизодов исключено из обвинения за недоказанностью". Ничего. Сейчас докажется, - решил Макс, нажимая раз за разом кнопку звонка перед калиткой краснокирпичного забора. По переговорному устройству хриплый мужской голос поинтересовался причинами визита. Мститель решил не скрывать и объяснил, что пришел поговорить по поводу детского дома. Ему ответили, что для его приема оснований не имеется и если он будет дальше буянить, то на это и существует милиция, чтобы охранять покой граждан.

– Вам же хуже, - решил Максим и в гневе решил именно сейчас проверить свою догадку. Значит так… Если бьют меня, то кулак или там рука или что иное проскакивает насквозь. А если я ударюсь об эту же руку или стенку, то она должна также пройти насквозь меня. Как с поездом? Тот, толкавший, проскочил же сквозь меня. Кроме одежды. Ну, хорошо, что вспомнил. А то прорвался бы… Тогда смогли бы хозяева точно заявлять, что сексуальный маньяк. Размышляя таким образом, юноша быстро разделся, перекинул ком через ограду, а затем, зажмурившись, кинулся на кирпичи. И ничего не произошло. То есть, конечно, произошло - он не почувствовал удара, а разжмурившись увидел ухоженную полянку, на которой две, действительно разжиревших псины уже обнюхивали его одежду.

– Э нет, ребятки, мне еще в гостиницу возвращаться - крикнул им Макс. Оба изолированных от мира, а поэтому самоуверенных животных решили, что одежда - на второе и кинулись к непрошенному визитеру. Это были гадкие, агрессивные и бесполезные создания, считавшие своим призванием рвать, жрать, спать, ну и дальше в рифму. Поэтому Максим, вспомнив свой опыт, но на этот раз, без сожаления, наградил обоих псов вечным покоем. Затем оделся и двинулся к ажурным дверям мини- дворца. Видимо, хозяева все надежды возлагали на первую линию обороны и открыть входную дверь не составило труда.

Неизвестно, что видели хозяева, о чем подумали, но оба сидели в зале, в раздраконенных креслах, держа в руках оружие. Он - довольно мощный охотничий карабин, она - древний, видимо, музейный, но тоже довольно серьезный пистолет - что-то вроде ТТ.

– Ни с места, юноша - прогундосил хозяин. Еще шаг - и стреляем.

– Стреляйте - просто ответил Макс. Он уже не боялся. Но хозяева поняли это по- своему.

– Ты от кого?
– поинтересовался муж заведующей, слегка опустив карабин.

– От Ираклия, - коротко ответил Максим. Все- таки стрельбу надо бы предотвратить. Жаль было бы пиджака. В конце концов, по нескольким визитам он уже понял - этот прикид ему идет.

– Это какого?
– все еще зло поинтересовался хозяин, - садись!- повел он карабином на напротив стоящее кресло.

– Самедовича, - картинно потягиваясь в кресле пояснил юноша.

– Не знаю такого… Нет, слышали, - поправился он на возмущенное движение жены, - но, не знаем. Незнакомы. Дел не вели… Ну да ладно. Что желает передать твой босс? И как ты всё- таки прорвался?

– Мой босс желает…, мой босс…, - рассматривая хозяев и их жилище, протянул Максим. Оба были ему очень несимпатичны. Бывшая заведующая - мордастая, с выпуклыми с рождения наглыми глазами, мелкими злыми губками, теряющимися в отвислых щеках и короткой деловой стрижкой. В общем - облик полубазарной, полубизнесс бабы. Каким же надо быть самому неприятным человеком, чтобы вот такие морды назначать на работу с детьми! Да и муж. Ну, это понятно. Стал бы симпатичный мужик официально брать к себе в постель вот такое… Сейчас он, видимо, от волнений, вызванных борьбой с правосудием, обрюзг и заматерел. Стремящийся к коленкам живот указывал на склонность к пиву. Склонность к жестокости была видна во взгляде, в неконтролируемых движениях волосатых пальцев, поглаживающих винтовку. С каким бы наслаждением от выпустил кишки из этого юнца! И все списали бы на вооруженное вторжение… Но… Ираклий… может, это серьезно…

– Мой босс хочет - повторился юноша, вспоминая несчастных детей и наливаясь злобой - да плевать на вас обоих хотел мой босс!

– Кккак?
– заикаясь переспросил ошеломленный хозяин.

– Слюной, - повторил известную остроту Макс.
– А теперь, слушайте меня - и он ударил по подонкам всей силой своей ненависти. Грохнулось на пол оружие. Более мягко сползли с кресел тушки. А затем начался жуткий крик.

– До завтра, до шести вечера вы продадите это дворец и переведете деньги в детский дом. Пока этого не сделаете, будете вот так… А, ну да… пол- часа боли - пол-часа спокойствия. Чтобы сторговаться успели. Не успеете, будет вот так!
– и крики перешли в хрипы, затем блестящие золотом пасти распахнулись в беззвучном вопле.

– Наверное, все ясно - уже вставая, подвел итог Макс. Причинение боли этим существам было все- таки неприятно, но не более, чем убийство их псин. Он вышел из домовладения уже нормальным путем и направился к троллейбусной остановке. На автобусе было бы быстрее, но Макс ожесточился…

Действующий заведующий одного из названных детских домов - дородное красное мурло с заплывшими глазками и прической бобриком, с навсегда прилипшим надменным выражением лица… Нет- нет, только почти всегда. Оно иногда изменяется на восторженное - когда владелец вылизывает одно место начальству. В остальное время - то, что ранее называли " харя" или " жаба".