Чтобы добыть это подношение, Урта сел на весла и вывел плоскодонку на озеро, он осторожно плыл мимо лебедей. А Ясон с помощью веревочной петли поймал огромную птицу, подтащил к лодке и сломал ей крылья веслом. И тогда Урте пришлось подналечь на весла: разъяренные птицы бросились на лодку, за которой волочился покалеченный лебедь, связанный, готовый к сожжению заживо.

Леманку и его племянница Ниив, одетая по такому случаю в белую меховую одежду и яркую шапочку пришли, чтобы принять участие в церемонии.

– Стойте! Так не пойдет! Не пойдет!

Дак Рубобост вышел вперед и положил свой меч на алтарь, что означало, что он не согласен, но готов решать вопрос мирно.

– Лебединые перышки? Деревянная резьба? Ясон, это не поможет. Если я поплыву на корабле с моим конем, я должен быть уверен, что Истарта будет милостива к нам. Ты должен принести жертву Истарте, иначе реки не пропустят нас, а двуногие волки будут легко находить наш след в лесу. Тогда у нас не будет шанса. Лебединые перышки? Этого мало.

Требование Рубобоста было переведено для остальных.

Германец Гебринагот вышел вперед и тоже положил меч на алтарь:

– Я с ним согласен. Хотя Истарта меня не волнует, я считаю, что нам нужно покровительство Белиноса, он свирепый бог. Наше путешествие не будет безопасным, если мы не принесем ему в жертву еще бьющееся сердце зайца.

Один из кимбров тоже начал высказывать свои претензии, и вольк Миховар попытался внести свою лепту в распрю. Ясон поднялся, скрестил руки на груди и молча взирал на собравшихся.

По мере того как обстановка накалялась, я отодвигался все дальше от костра. Вскоре ко мне присоединился Ясон и сел на камень рядом.

– Этому конца не будет, – вздохнул он. – Мне нужны сильные и сообразительные люди, но я понятия не имею, как умилостивить всех их богов.

– Просто поруби что-нибудь на куски и сожги лучшие из них. Так всегда делают.

– Им всем нужны разные животные.

Я посочувствовал ему.

– Поскольку никто не оспаривает, что ты предводитель и капитан корабля, воспользуйся властью, принеси жертву Аполлону и Госпоже Леса. В конце концов, она наша новая покровительница.

– Каждому нужен свой божественный защитник, – вздыхал Ясон. – Рубобост хочет принести жертву кому-то, кто приносит огонь, защищает путешественников и лечит раны, полученные в бою. Ему нужны живая летучая мышь и передняя лапа волка! Кимбры желают возблагодарить Индирабуса, воинственного покровителя путешественников, бога, дарующего красноречие. Они не поплывут, пока мы не найдем молочного поросенка. Германцам нужен белый заяц для их огненного божества. Критянин Тайрон предлагает зажарить в железной погребальной урне живого младенца! Это просто сумасшествие!

– Совершенно обычное дело даже в твои времена, – напомнил я Ясону, – да и позже ничто не изменилось. Это скорее досадное промедление, а не сумасшествие.

– Ты так считаешь? И где же они найдут погребальную урну подходящего размера в этом забытом богами месте? Нет, это безумие!

Я дал ему передохнуть. Ясон наклонился вперед, опершись локтями на колени, и смотрел на костры вокруг Арго, на собравшихся там моряков.

– Придется плыть без них. Возможно, Госпожа Леса смилостивится над нами и позволит Арго плыть быстро только с нами шестерыми за веслами.

– Им слишком хочется на юг, чтобы долго упираться, – утешил я его. – Кроме того, я много путешествовал по свету, видел горе и смерть, перемены и рождение новых идей. Глядя на твоих аргонавтов, первое, что приходит мне в голову, – это то, что всем им нужна одна и та же защита, но у каждого свой Господин или своя Госпожа, которые эту защиту дают. Но защита одинаковая. Все их боги одни и те же, только выступающие под разными именами. Поэтому дай им новый символ, один на всех, и пусть он включает в себя и Белиноса, и Истарту, и всех остальных. Дай аргонавтам такой символ.

– Хорошая мысль, – отметил Ясон, теребя свою седеющую бороду. Он улыбнулся и хлопнул меня по колену. – Конечно, новым символом станет сам Арго. В нем сокрыта такая древность, что мне просто страшно подумать, сколько же ей лет. И если мир начался из огня, то в носовой части Арго все еще теплится его искра. А если мир начинался зимой, мы обнаружим льдинку, сохранившуюся с тех пор в глубине его сердца! И как я сам не додумался! Ты в самом деле видишь далеко, мой друг. Но в каком же виде мне представить Арго? Что бы я ни вырезал, оно должно включать огонь, исцеление, мореплавание, красноречие… а еще зайцев, поросят, волков… и летучих мышей!