— Тем, что начинался с помывки моих плеч. Но банную часть мы можем пропустить.

— Ах этим, — проговорил Бен.

— Понимаешь, я проснулась и стала думать. Знаешь, как бывает, когда лежишь в темноте и в голове крутятся мысли? Вот и со мной так. Он гоняется за мной, но и я бегаю за ним. И должна поймать его первой. Согласен? — Я сидела на кухне Бена в одной из его рубашек и макала бриошь в кофе. На улице от мороза покрылась инеем трава, а здесь пахло свежими булочками и гиацинтами.

— Наверное, — согласился Бен.

— Что он обо мне знает? Ему известна моя фамилия, он примерно знает, как я выгляжу, где я жила пару недель назад и где останавливалась до вчерашнего дня. Он в курсе, где я работала. Так, а теперь, что знаю о нем я? — Я помолчала и отхлебнула кофе. — Ничего.

— Ничего?

— Вообще ничего. Пустота. В мою пользу единственная вещь: он не подозревает о том, что я догадываюсь о его охоте за мной. Думает, что может безнаказанно подкрадываться из-за спины. Мы как дети в той самой игре, когда двое кружат вокруг дерева — один догоняет второго, но и второй не отстает. Понимаешь, о чем я говорю?

— Эбби...

— И еще одно: я бегаю не только за ним — или по крайней мере собираюсь этим заняться, как только пойму, с чего начать, — я гоняюсь за собой, той, которую не помню. Вроде «Бабушкиных следов».

— Подожди...

— Может быть, «Бабушкины следы» не совсем точно... Но мне кажется, та — прежняя, забытая — я могла бы сказать, куда подевалась Джо. Как ты считаешь, это возможно? Вот о чем я думала.

— В котором часу ты проснулась?

— Кажется, около пяти. Мысли не давали покоя. Мне необходима хорошая улика, чтобы предъявить Кроссу. Тогда полиция начнет расследование, меня станут охранять и все будет чудесно. Если я обнаружу собственный след, он выведет меня на Джо, и я окажусь там, где уже однажды побывала.

— Но если учесть, чем это кончилось, надо признать, что идея не совсем здравая.

— Проблема в другом: я не могу найти свой след, потому что не помню, как шла. И Джо тоже.

— Хочешь еще кофе?

— Да, спасибо. Ясно одно: между исчезновением Джо и моим похищением прошло совсем немного времени. По крайней мере в этом я могу быть уверена, поскольку знаю от Питера, что еще в среду он видел ее дома. А я пропала вечером в четверг.

— Эбби, — Бен взял меня за руки и сжал их, — помолчи немного.

— Я что, слишком быстро тараторю?

— Сейчас десять минут восьмого. Мы с тобой поздно легли. Я не очень хорошо соображаю.

— Думаю, мне нужно выслеживать кошку.

— Прости, не понял.

— Джо собиралась завести котенка. Мне об этом рассказал ее сосед, который живет этажом ниже. Она уже приготовилась — купила все необходимое. Так что если я узнаю, куда она пошла за киской, это, может быть, к чему-то приведет. По крайней мере надо же с чего-то начинать. Ничего другого я придумать не могу.

— Каким образом ты собираешься искать кошку?

— Попробую расспросить в зоомагазине и на почте, где развешивают объявления. Потом у ветеринара — они должны знать тех, кто продает животных. Наверное, все это бессмысленно. Так что если у тебя есть соображения получше, я их с благодарностью выслушаю.

Бен пристально на меня посмотрел. И я представила, что он подумал: «На кой черт мне все это надо?» У меня была интуиция, и я чувствовала свое положение. И если тараторила, то, во всяком случае, понимала это.

— Значит, так, — проговорил он, — я сейчас сбегаю на работу, просмотрю почту и дам указания ребятам. А когда вернусь, мы займемся этим вместе.

— Правда?

— Не хочу, чтобы ты болталась одна.

— Ты не обязан помогать мне, ведь ты за меня не отвечаешь.

— Вечером мы уже говорили на эту тему. Забыла?

— Спасибо, — поблагодарила я. — Я тебе очень признательна.

— А чем ты собираешься заняться, пока меня не будет?

— Позвоню Кроссу, хотя полагаю, он будет не в восторге.

— Все равно надо.

— Понимаю.

— А я с работы свяжусь с родителями Джо. Вчера вечером там никто не ответил. Надо повидаться сначала с ними, а потом уже заявлять в полицию.

— Конечно. Господи, какой ужас.

— Я понимаю.

Бен ушел, когда не было еще и восьми. А я приняла душ и заварила еще одну чашку кофе. Затем набрала номер Кросса, но мне ответили, что он будет у себя только во второй половине дня. Я чуть не заплакала от нетерпения. Полдня — огромный срок, если кажется, что на счету каждая минута.