— Сюда?

— Нет, Сэди. Решил, что ты там. А она перезвонила мне. Он спрашивал, не могла бы ты зайти и взять большую сумку с письмами и всякой ерундой, которую он вчера забыл тебе отдать. И остатки одежды.

— Хорошо. Завтра загляну.

— Он грозил все выбросить.

— Очень мило. Тогда отправлюсь сейчас.

— А как же поесть? У нас сегодня гости. Очень симпатичная пара. Он работает с Гаем, а она имеет какое-то отношение к антиквариату. Никакого официоза. Только мы четверо. Теперь будет пятеро, — отважно предложила Шейла.

— Все в порядке. Четыре — цифра гораздо лучше, чем пять, — ответила я. — Может быть, успею, когда ты подашь сыр.

— Никакого сыра — лимонный пирог.

— Ты испекла пирог?

— Да. — Шейла расцвела застенчивой, целомудренной улыбкой.

— Оставь мне кусочек. Можно от тебя заказать такси?

— Конечно. Зачем ты спрашиваешь?

Я расцеловала ее в обе щеки:

— Ты ко мне очень добра. Обещаю, я долго не задержусь.

Пересечь Лондон на такси, заставить шофера ждать, а потом вернуться обратно стоит целую кучу денег. Я нервно поглядывала на счетчик — он уже щелкал двузначными цифрами. Утром у меня было 257 фунтов — от Шейлы, Гая и из моего банка. Но после парикмахерской, моего налета на магазин, нескольких чашек кофе и поездок на такси осталось всего 79. К концу вечера сумма сократится до шестидесяти.

В квартире Терри горел свет, и то хорошо. Я позвонила и стала ждать. Вскоре на лестнице послышались шаги, в холле вспыхнула лампочка.

— Кто там?

— Привет, Терри.

— Эбби? — Он вытаращился на меня. — Что ты с собой сделала? Твои волосы...

— Испарились, знаю. Ты меня пустишь забрать барахло? Я немного спешу — такси ждет.

— Сейчас принесу. Я все сложил в пакеты. Подожди здесь. — Он повернулся и рванул обратно к лестнице, но я не собиралась оставаться на холоде, мы одновременно переступили порог. В квартире витал приятный пряно-чесночный аромат. На столе стояла наполовину выпитая бутылка вина, два бокала и две тарелки с курицей, приправленной веточками розмарина и целыми дольками чеснока. Это был мой рецепт, мое дежурное блюдо. И свечи тоже покупала я. За столом сидела женщина и поигрывала бокалом. Светлые волосы ниспадали на плечи и красиво отливали в мягком свете свечей. На ней был антрацитово-серый костюм, в ушах — маленькие золотые бусинки. А я топталась в дверях в мешковатых брюках с волосами-перьями и смотрела на нее.

— Сейчас притащу твои пожитки, — пробурчал Терри.

— Ты нас не познакомишь? — спросила я.

Он что-то пробормотал и исчез.

— Я Эбби, — дружески представилась я сидящей за столом женщине.

— Очень рада, — едва слышно ответила она. — Я Салли.

— Вот. — Терри приволок два мусорных мешка с остатками моих вещей и вложил мне в руки пухлый пакет с письмами. Он был красный как рак.

— К сожалению, должна идти, — повернулась я к женщине. — Знаете, что меня забавляет? Вы очень смахиваете на меня.

Она улыбнулась, вежливо, но явно несогласно:

— Я так не думаю.

Когда я возвратилась, у Шейлы еще не разделались с рыбой. Я прошла на кухню и перетащила туда свои мешки.

— Эбби, уже вернулась! Это Пол и Иззи. Посидишь с нами?

— Привет! — По тому, как посмотрели на меня Пол и Иззи, я поняла, что они успели выслушать мою историю. — Не беспокойтесь обо мне, я не голодна. Вот, собираюсь разобраться с почтой. — Я подняла и показала рвущийся пакет. Все нервно рассмеялись и переглянулись. Шейла вспыхнула и наклонилась вперед наполнить бокалы гостей. — А вот вина бы выпила, — добавила я.

Содержимое пакета с почтой ящика оказалось обычной мурой. Январские каталоги распродаж и прочая дребедень. Пришли две открытки: одна от Мэри, которая целый месяц провела в Австралии, другая от Алекса из Испании. Он должен был скоро вернуться. Интересно, слышал он обо мне или нет? Попались два приглашения на вечеринки: одна уже стала историей и давно состоялась, а другая была назначена на следующий уик-энд. Может, пойти — потанцевать, пофлиртовать? Но сразу возникла мысль: в чем? И что я там скажу? К тому же кто станет флиртовать с особой, которая похожа на бездомную школьницу? Нет, скорее всего не пойду.

Еще было странное официальное письмо от Лоуренса Джойнера из «Джей и Джойнер», которое уведомляло меня, что я находилась в неоплачиваемом отпуске, однако страховые и пенсионные выплаты за меня в это время продолжали производиться. Я нахмурилась и отложила письмо в сторону. Придется зайти в нашу контору. Может быть, даже завтра.

Банковская распечатка информировала, что мой кредит в начале месяца небывало подскочил до 1810 фунтов 49 пенсов, но затем упал до 597 фунтов. Я уставилась на колонки цифр. На что же я умудрилась потратить 13 января 890 фунтов? Черт! Должно быть, на тряпье, о котором упоминала Робин. Перепила я тогда, что ли? И даже одежды не сохранилось, чтобы покрасоваться. Тремя днями позже я сняла пять сотен наличными, что показалось мне очень странным, потому что обычно я брала по пятьдесят.

Я выпила вина и распечатала показавшийся официальным конверт. В письме сообщалось, что кончался срок действия наклейки на лобовом стекле моей машины, которая свидетельствовала об уплате дорожного сбора. Это меня мало взволновало, поскольку я понятия не имела, где находится моя машина. А вот и неправда! Я открыла следующий конверт и обнаружила, что машина содержится на полицейском отстойнике в Боу.

— Ну наконец! — сказала я вслух и стала внимательнее читать текст.

Неправильно припаркованную машину отбуксировали с Тилбери-роуд, Е1. Кто бы знал, где эта Тилбери-роуд и эта Е1! И я могу забрать ее с этой чертовой Е1 с девяти до пяти. Вот этим сразу же завтра и займусь.