— Да-да, конечно, — согласилась Пэм. — Вы абсолютно правы. Главное — не поддаваться панике.

— Мы едем в полицию. А потом я вам позвоню. Договорились? — Бен положил ей ладони на плечи и расцеловал в обе щеки. Женщина на какое-то мгновение вцепилась в него, но тут же отпустила. Отец Джо так и остался сидеть за столом, и я заметила, какая у него пергаментная кожа и печеночные пятна на хрупких руках.

— До свидания, — простилась я, не зная, что еще сказать. Говорить было не о чем.

— Бен, это полицейский инспектор Джек Кросс. Это Бен Броуди. Он друг Джозефины Хупер, о которой я вам говорила, когда...

— Знаю. Я был в ее квартире, помните? И вы мне сказали, что носите ее вещи и что ее имя — Лорен.

— Я рада, что вы отпустили Терри, — сказала я. — Теперь вы понимаете, что он невиновен и что на свободе кто-то другой, и не исключено, что Джо...

— Без комментариев, — осторожно заметил полицейский.

— Давай расскажем инспектору Кроссу то, что мы знаем наверняка, — предложил Бен.

Полицейский посмотрел на него с легким удивлением. Видимо, считал, что все, кто связан со мной, тоже ненормальные. Заражаются при общении.

Почти все из того, что услышал сейчас Кросс, я уже говорила ему раньше, но тогда слова служили очередным подтверждением моей паранойи. Теперь, в устах другого человека, они звучали более убедительно.

Мы все повторили несколько раз. Процедура показалась мне очень формальной, как заполнение сложной налоговой декларации. Я записала восстановленные даты и часы «потерянной недели», сообщив, что в это время делала я и Джо. Отдала ее фотографию. Бен написал телефон ее родителей, бывшего приятеля и объяснил, на какие издательства она работала.

— И каково ваше мнение? — спросила я Кросса.

— Надо подумать, — ответил он. — Но я не...

— Дело в том... — Я запнулась, посмотрела на Бена и продолжала: — Боюсь, что если Джо похитил тот самый человек, что и меня, то она скорее всего... она, наверное... ну, сами понимаете. — Я не могла произнести этого слова, когда рядом со мной сидел Бен. Я-то была не способна даже вспомнить, как познакомилась с Джо, а он знал ее полжизни.

Лицо Кросса отразило целый ряд последовательно меняющихся настроений. Когда мы с ним только познакомились, он безоговорочно мне верил. Я была жертвой. Затем его убедили в том, что нельзя верить ни одному моему слову. И я превратилась в жертву собственной мании — человека, достойного жалости. Теперь его мучили сомнения.

— Будем разбираться шаг за шагом, — сказал он. — Переговорим с родителями мисс Хупер. Где вы живете? — повернулся он ко мне.

— У меня, — отозвался Бен.

Кросс смотрел на него несколько секунд, затем кивнул.

— Отлично, — сказал он, вставая. — Я с вами свяжусь.

— Он начинает мне верить. Как ты считаешь?

Бен взял меня за руку и повернул кольцо на моем мизинце.

— Ты о себе или о Джо?

— А разве есть какая-нибудь разница?

— Не знаю, — признался он.

— Мне очень жаль Джо. Не знаю, как это выразить словами.

— Жаль? — повторил Бен. — Я до сих пор жду, что вот-вот зазвонит телефон и это будет она.

— Хорошо бы, — согласилась я.

Бен налил нам еще вина.

— Ты много думаешь о тех днях, когда была его пленницей?

— Иногда они мне кажутся ужасным кошмаром, и тогда я начинаю подозревать, не приснилось ли мне все это. Но потом, обычно по ночам или когда я одна и чувствую себя особенно беззащитной, я будто бы переживаю все заново. Словно я не убежала, опять там, а сон — вот это. — Я обвела рукой залитую светом кухню, тарелки и стаканы с вином на столе. — Все так сильно переплелось: то, что я помню, что воображаю и чего боюсь. Знаешь, о чем я думаю, когда просыпаюсь по ночам? Что я на колесе, которое совершает очередной круг, и что все это я уже делала раньше. Ведь я и раньше искала Джо и влюблялась в тебя. Не предстоит ли мне опять погрузиться во тьму?

— Потерпи, скоро все кончится.

— Ты правда так считаешь?

— Да. Теперь этим делом займется полиция. И на этот раз они настроены серьезно. Просто несколько дней будешь прятаться у меня. Не сомневаюсь, кошмар рассеется и ты сойдешь со своего колеса.

Бен был на работе, а я не самым ранним утром принимала душ. Вот одно из преимуществ его дома — он был современным и высокотехнологичным. Я бы раньше не смогла представить, что техника способна действовать настолько здорово. В квартире Терри так называемый душ являл собой расположенный в шести футах над ванной жалкий, сочащийся водой кран. Человек стоял под ним, а сверху еле-еле капало. И даже если вода была горячей, как кипяток, капли по пути успевали остыть. Душ Бена был, напротив, настоящим чудом с неисчерпаемым запасом горячей воды и напором пожарного брандспойта. И располагался он не над ванной, а в специальном закутке с дверцей. Я забилась там в уголок и представила, что перенеслась на планету, которую беспрерывно бомбардирует горячий дождь. Конечно, на такой планете толком не поешь, не поспишь и не почитаешь, но зато теперь мне было хорошо. Поток воды, который с изрядной силой лупил по голове, оказался неплохим способом разогнать мысли.

Я бы стояла там до весны или до тех пор, пока не поймают того типа, но в конце концов выключила воду и не спеша вытерлась, уделяя особое внимание женским особенностям своего тела. Затем прошла в спальню Бена и оделась, главным образом в его вещи: спортивные брюки и синюю майку-распашонку — все на много размеров больше, чем мне нужно. И огромные футбольные гетры и тапочки, которые обнаружила в глубине его шкафа. Потом заварила на кухне чай, а для себя — полкофейника кофе.

Настанет время, и, как ни крути, надо начинать думать о своей карьере. Но это подождет.