— Я здесь, хозяин.

— Нас предали, — слабым голосом проговорил Ког.

— Похоже на то.

Ког постарался устроиться поудобнее, насколько это было в его силах, — он понял, что в долгом пути им будет холодно и сыро. Через несколько часов в трюм спустился матрос, он принес две миски с едой — блюдо состояло из смеси отварного зерна, сушеных фруктов и очень жирной свиной солонины.

— До завтра больше ничего не получите, — сказал он, вручая пленникам по миске.

Ког принялся за еду. Она была соленой и невкусной, но насыщала, а он знал, что ему понадобятся все силы.

Путешествие тянулось медленно — бесконечные дни проходили в темноте, прорезаемой лучом света лишь раз в день, когда кто-нибудь из матросов приносил еду. На сорок первый или сорок второй день Ког заметил, что солонины им больше не дают.

Еще дней через десять по содроганиям корабля Ког догадался, что они меняют курс последний раз перед Опардумом. На следующий день еще до вечера их доставят к Каспару.

Весь путь Ког думал об одном и том же. Его предали. Герцог показал, что он — настоящий скорпион, и повел себя согласно своей сущности.

Ког был свободен от своих обязательств. Теперь он может убить Каспара, не нарушая клятвы. Если сам останется в живых.

Их отвезли прямо во дворец. Ког надеялся, что с него снимут цепи и дадут время привести себя в порядок, прежде чем он предстанет перед Каспаром, но эта надежда не оправдалась.

Его привели к герцогу, который сидел в большом зале, окруженный только солдатами — не было ни леди Натальи, ни придворных.

— Итак, барон Когвин, — начал Каспар без обиняков. — Ты провалил задание.

Ког решил, что нет смысла притворяться, будто он ничего не знает.

— Как вы и рассчитывали, ваша светлость. Каспар рассмеялся.

— Ну, тебя ведь не убили, значит, герцог Родоски решил утереть мне нос.

— Вроде того. Он сказал, что вы подошли вплотную к той границе, которую король Кэрол не позволит вам переступить. Еще один шаг, и ролдемский флот высадит батальоны кешианских солдат в Опардуме.

— Он так сказал? — усмехнулся Каспар. Это все игры, барон. Это просто еще одна игра, другого уровня, о которой даже такой высокопоставленный деятель, как герцог Вариан, не осведомлен. Однако, — продолжал он, махнув рукой, — тебя это больше не касается. Ты не оправдал моих ожиданий, Когвин. Ты не только не убил Родоски, как я приказывал, ты даже не оказал мне услугу и не погиб сам в попытке выполнить мое задание. Значит, можно считать, что ты дважды не оправдал надежд, а это на один провал больше, чем я обычно допускаю. Однако ты искренний молодой человек и немало меня позабавил. Поэтому я позабочусь, чтобы ты умер быстро и безболезненно. — И он сделал знак стражникам увести Кога.

Стражники схватили молодого человека за руки, и он крикнул:

— Я спас вам жизнь!

Каспар вновь сделал знак страже.

— Проклятье, а ведь ты прав. — Герцог покачал головой. — Ну что ж, я бы не хотел, чтобы меня попрекали неуплаченными долгами. Я аннулирую твой титул барона, но оставлю тебе жизнь, сквайр, — и ты очень скоро об этом пожалеешь. — Он взглянул на Амафи: — А с тобой что делать?

— Может быть, цепи снимете, ваша светлость? — не растерялся Амафи.

По мановению руки герцога солдаты освободили бывшего убийцу от цепей. Он поклонился и сказал:

— Надеюсь, что неудача сквайра не умалит моих услуг вашей светлости.

— Нисколько, Амафи. Ты — идеальное оружие, делаешь то, что я прошу, ни больше ни меньше.

Ког взглянул на слугу.

— Ты?..

— Кто-то должен был передать агентам герцога в Саладоре, что ты приехал убить его, — усмехнулся Каспар. — Я никак не мог положиться на ролдемских агентов у себя в Опардуме — они могли бы и не успеть ко времени. Более удачное решение подкупить вашего собственного слугу. Я рассказал ему, как встретиться с одним из моих агентов в Саладоре, а он, в свою очередь, свел его с представителем герцога Дункана, а уж оттуда до герцога Родоски оставался один шаг.

Амафи поклонился Когу.

— Как вы сами заметили в тот вечер, когда мы встретились, хозяин: «До тех пор, пока тебе не представится возможность предать меня, ничем не рискуя». Вот такое время и наступило.

— Ты получишь вознаграждение, Амафи, — сказал Каспар. — А теперь иди и приведи себя в порядок.

— Слушаюсь, ваша светлость, — ответил бывший убийца. — Но будет ли мне позволено дать вам один совет?

— Какой?

— Я достаточно долго служил сквайру Ястринсу, чтобы понять — несмотря на свою молодость, он человек крайне опасный. Лучше бы вы забыли про свой долг и убили его.

— Нет, — ответил Каспар. — Понимаю твои опасения, но я дорожу своей честью, хотя, может, и не совсем обычно ее представляю. — Он помолчал и прибавил: — Но я приму к сведению твое предостережение. А теперь иди.

Когда Амафи удалился, Каспар произнес зловещим тоном:

— Я оставлю тебе жизнь, но проведешь ты ее там, где никто не может выдержать долго, — в Крепости Отчаяния. Если боги милосердны, ты умрешь быстро. Но, по моему опыту, боги редко проявляют милосердие. — Он повернулся к командиру стражи: — В крепости скажете коменданту, что этого человека велено хорошо кормить и запрещено пытать. После того, как ему отрубят правую руку.