Стражники потащили Кога, который лишился чувств прежде, чем они дошли до лестницы.

Ког мучился невыносимо. В культе правой руки пульсировала боль, тело терзала лихорадка. Он то приходил в себя, то снова проваливался в забытье, а временами его посещали сны и видения.

К нему приходили воспоминания — то ему казалось, что он лежит в лихорадке в фургоне, который едет к Кендрику, после того как его нашли Роберт и Паско. А то вдруг ему снилось, что он у себя в постели в Ролдеме Р1ли Саладоре, пытается проснуться после кошмара, чувствуя, что если пробудится, то все будет в порядке.

Иногда ему случалось очнуться — внезапно, с сильным сердцебиением, — и тогда он видел холодную комнату, в которую серый свет и холодный ветер проникали сквозь высокое окно. Потом он снова падал в забытье.

Через какое-то время он пришел в себя — мокрый от пота, но с ясной головой. Пульсирующая боль по-прежнему терзала его правую руку, и ему даже показалось, что он ощутил пальцы на ней. Он попытался пошевелить ими, но увидел только окровавленный обрубок, намазанный каким-то снадобьем и обмотанный тряпками.

Он огляделся, пытаясь понять, где находится. Он уже не раз видел эту комнату, но сейчас ему показалось, что увидел впервые.

Камера была сплошь каменной, с голыми стенами. Единственными предметами обихода были матрас, набитый старой соломой, да два тяжелых одеяла. От постели несло кислым запахом пота и мочи. Дверь была одна — деревянная, с маленьким смотровым окошком. Дневной свет попадал в камеру через окно, загороженное двумя железными прутьями и расположенное немного выше человеческого роста в стене напротив двери. В дальнем конце комнаты дыра в полу, края которой были покрыты коркой нечистот, обозначала место, где узник должен облегчаться.

Ког встал, и ноги у него подогнулись. Инстинктивно он вытянул вперед правую руку, потому что память предала его — руки-то больше не было. Он оступился и покачнулся, культя задела стену, и он, закричав, упал, в глазах у него потемнело.

Он лежал, хватая ртом воздух, по лицу его лились слезы — невыносимая боль в руке отдавалась по всему телу. Вся правая сторона тела была словно в огне.

Он заставил себя дышать медленно и попытался применить те упражнения по медитации, которым его научили на острове Колдуна, чтобы справиться с болью. Боль медленно отступила, ослабела, пока наконец не стала ощущаться совсем глухо — словно он убрал ее в ящик, который можно отодвинуть от себя.

Ког открыл глаза и встал, на этот раз — опираясь на стену левой рукой. Ноги опять задрожали, но ему удалось сохранить равновесие. Шатаясь, он подошел к окну и протянул руку к прутьям. Подергав, он понял, что они крепко сидят в камне. Тот, который слева, немного проворачивался в своем гнезде, пробитом в каменном блоке. Крепко схватившись за него левой рукой, Ког попытался подтянуться, чтобы выглянуть на улицу, но от усилия вернулась боль, и он решил, что посмотреть из окна еще успеет. Через час после того, как он проснулся, дверь в его камеру открылась. Вошел очень грязный человек с нечесаными волосами длиной до плеч и косматой бородой; перед собой он держал ведро. Увидев Кога, он расплылся в улыбке.

— Жив, — сказал он. — Не так уж и плохо, а? Те, кого рубят, обычно не выживают, ты знаешь об этом?

Ког молча смотрел на вошедшего. Под грязью и спутанными волосами его черты едва угадывались.

— Я знаю, каково это, — продолжал гость, вытягивая левую руку, которая тоже оканчивалась культей. — Старый Зирга отрубил ее, когда я приехал сюда, потому как она загноилась.

— Кто ты?

— Зовут Уилл. Пока меня не поймали, был вором. — Он поставил ведро.

— Тебе разрешают выходить из камеры?

— Да, некоторым разрешают, кто тут давно сидит. Следующей весной будет десять лет, как я здесь. Они тут ленивые и дают нам работу, если думают, что мы не перережем им горло, пока они спят, пьяные, а кроме того, здесь особо делать и нечего, скукотища, так что принести-унести — это даже хорошо. А потом мне перепадает немного еды, а если они не следят, иногда удается заныкать у них бутылочку вина или бренди. Да, бывает, приходится вытаскивать трупы, это вообще здорово.

— Вытаскивать трупы здорово? — переспросил, не веря своим ушам, Ког.

— Очень даже. Можно на полдня выйти на улицу — сначала сжигать тело, потом собирать пепел, нести его на утес над северным берегом и с молитвой развеивать по ветру. Приятно бывает отвлечься!

Ког лишь покачал головой в изумлении.

— Что у тебя в ведре?

— Это твое хозяйство. — Уилл достал металлическую миску и деревянную ложку. — Я или кто другой будем приходить два раза в день. Утром дают кашу, а вечером — отличную похлебку. Разнообразия немного, но ноги не протянешь. Зирга сказал мне, что ты один из особых, значит, тебе дадут побольше.