— Не прогневайся, матушка! Вора поймали, разбойника и душегуба! Половину кладовой опустошил, и когда только успел краденое сообщникам передать, не разумеем! Схватили его прямо на месте, за черным делом. Спасибо сестрицам твоим, тревогу подняли. Уж как брыкался, насилу скрутили!

Бояре выпучили глаза: Егор Гвидонов в комбинезоне-стрейч пурпурного цвета произвел на них неизгладимое впечатление. Так сказать, не мышонок, не лягушка, а вообще незнамо кто… Царица же шагнула навстречу разбойнику, простерла вперед белы рученьки — да как заголосит:

— Мальчик мой, сыночек родненький! Уж как я тебя, кровиночку, умоляла: держись подальше от дворца, поганец бессовестный! Отрубят теперь буйную твою головушку, как жить на свете белом стану?

Царица сделала еще пару шажков, закатила глазоньки да и брякнулась прямо на голый пол. Представляете, как заметались царевы мамки-няньки? А Бабариха только кулак себе в рот сунула, чтоб не заорать. Вот угодила в переплет на старости лет!

— Не дрейфь, бабка, всё идет по плану, — ущипнула ее легонько Повариха. — Главное, никакой самодеятельности. Не то на плаху попадешь, за компанию с «дочуркой». Делай, что скажем, и будешь в шоколаде.

Бабариха согласно икнула.

Тем временем успевшая ожить Царица бурно рыдала, каясь пред безмерно удивленными боярами в фантастических грехах. Мол, да, была в моей биографии темная страница, что уж теперь скрывать. Попала я в плен к разбойникам и прожила у них пару лет, в тяготах и лишениях, успев родить сынка их бессовестному атаману. Потом меня героически освободил проезжий богатырь, достойно скончавшийся от полученных ранений, и я разыскала сестер, с которыми и вернулась к матушке. Ребенок остался у преступного папаши, и я никому о нем не рассказывала, хотя, конечно, сердце глупое материнское и трепыхалось периодически в тоске и печали. И надо ж было этому обормоту теперь во дворец заявиться!

Дальнейшие рыдания обрели столь бурную выразительность, что слов за ними было уже не разобрать. Впрочем, окружающие и так успели уловить трагическую суть происходящего.

Связанный паренек молчал, бросая на матушку удивленные взгляды. В самом деле, что еще оставалось Егору Гвидонову? Не закричишь же: «Люди добрые, не слушайте Царицу, лапша всё это на ваши развесистые уши! Как она могла меня родить, если сама на три месяца младше?»

А рыдающая Сонька меж тем досеменила по крутым ступенечкам до Егора, обхватила его за плечи, демонстрируя родственную привязанность, и звенящим голосом заключила:

— Что ж, уважаемые бояре, мне остается лишь удалиться со своим несчастным ребенком во сыру темницу и смиренно ожидать мудрого и справедливого решения царя-батюшки. Единственная просьба: если у вас тут водятся крысы или тараканы, заприте меня где-нибудь подальше от них, не то я этого решения не дождусь, а сразу умру от ужаса.

Тут уже прослезились и умудренные жизнью бояре. Могучие стражники, растроганно хлюпая носами, подхватили государыню под белы рученьки и повели в западную светелку с крепкими ставенками, живо превращающими это надежное помещение из «светелки» в «темничку». Гвидонов с видом покорности дал увести себя следом, твердо решив выяснить у Соньки, что за ерунду она затеяла и где теперь находится машина времени.

— Да, парень, неплохую штуку ты изобрел, — насмешливо протянула Сонька-Царица, когда они остались в заточении с глазу на глаз. — Теперь мы обеспеченные люди. Думаю, десяти процентов с тебя хватит. За предоставленный транспорт. Остальное — извини: Разработка идеи, оформление, исполнение, риск, наконец!

— Соня, ты о чем?

— Как, ты до сих пор не понял? — округлила глаза Царица.

— Да вот, затмение нашло. С того момента, как ты мне на голову мешок нацепила, — проворчал Егор. — Кстати, зачем тебе (то есть твоим «сестрицам») понадобилось тащить меня в сокровищницу, поднимать весь этот шум, звать стражу…

— Бедненький, как мало нужно твоей головушке, чтобы потерять сообразительность. А если воздействовать на нее не мешком, а камешком? Ладно, ладно, не закипай. Мы с тобой теперь крепко повязаны. Обобрали Салтаново царство! — Царица довольно захихикала.

— Соня!

— Знаешь, как в наше время ценится антиквариат? Не говоря о стоимости самих камешков…

— Я не стану участвовать в грабеже. И тебе не позволю! — решительно выпрямился Гвидонов.

— Поздно, воробушек. «Сестрицы» уже всё переправили через твою скатерочку.

Егор скрипнул зубами:

— Что ж, придется еще раз посетить славного Салтана. Чтобы вернуть награбленное.

— То-то все удивятся! — Сонька захихикала еще жизнерадостнее. — Ты, случайно, не помнишь, какая участь постигла Царицу и ее «приплод»?

— Их засмолили в бочке и бросили «в бездну вод», — невольно поежился Егор. — Но ведь это в сказке.

— На пустом месте сказки не вырастают, — резонно возразила Сонька. — Кстати, как в той истории звали молодого царевича?

Гвидонов вздрогнул.