Девочка крепко обняла старшего брата, едва не задушив его.

Вдалеке послышался звук мотоцикла. Неразрывно связанный в его воображении со Стаей, звук показался угрожающим. Неизвестный повернул на длинную подъездную дорогу, ведущую к ферме, замедлил ход и двинулся по ней в сопровождении мерного рычания мотора. Так рычит рассерженный зверь… У Укии заколотилось сердце, он оторвал от себя Келли и попытался применить один из командных голосов мамы Джо:

— Келли, иди в дом.

Как ни странно, та мгновенно повиновалась.

Укия достал пистолет, проверил обойму и пошел туда, где можно было укрыться за старой каменной стеной и соснами. Мотоцикл преодолел небольшой подъем и слишком быстро въехал на дорогу, в последний момент водитель увидел, что дальше дороги нет, и резко затормозил, подняв фонтан гравия. Водитель оглядел двор, дальнюю псарню и большой старый дом под крепкими дубами, не убирая ноги с педали газа. Детектив прислонился к сосне и стал изучать непрошеного гостя. Мотоцикл небольшой, но слегка велик для водителя, значит, это миниатюрная женщина. Он глубоко вдохнул и постарался отфильтровать ее запах из выхлопных газов и запаха горячего масла.

Агент Женг! Укия покачал головой. Зачем она приехала? Мама Джо с ума сойдет.

Агент закончила осмотр двора и наконец увидела Укию в тени от стены. Зеркальная пластина ее шлема отразила его лицо, и юноша сам удивился тому, насколько яростное на этом лице выражение. Женг заглушила мотор, сняла шлем и отбросила с глаз волосы.

— Это тоже дом Макса?

— Что ты здесь делаешь? — Укия был не на шутку рассержен. — Как ты нашла нас?

По твоему сотовому. Когда я вчера звонила Максу, он был на территории этой соты, и сегодня ты направился сюда. Вот я и решила посмотреть, что же здесь такое.

— Зачем? — Укия убрал пистолет.

Агент отметила, что он был вооружен, но никак не прокомментировала этот факт.

— Последние два дня я занималась в основном тем, что думала, жив ли ты и где ты. Я решила заполнить пробелы в том, что знаю о тебе, — на случай, если так пойдет и дальше. Почему ты так злишься?

Укия выдохнул, сбрасывая злость.

— Это дом не Макса, а моей семьи. Я не хочу, чтобы это дело их коснулось. Они даже не знают, что было со мной вчера. Думают, что я работал допоздна, позвонил им, как обычно, во время завтрака и вернулся домой ужинать.

— По документам у тебя нет семьи.

Он перепрыгнул каменную стену и вышел на дорогу.

— Это чтобы любопытные агенты ФБР не лезли к ним.

Женг едва заметно улыбнулась.

— Не думаю.

Она повесила шлем на руль и слезла с мотоцикла.

— Правда. — Укия перекрестился. — Честное скаутское.

Женг скрестила руки на груди, склонила голову набок и взглянула на детектива.

— Значит, ты был бойскаутом?

Да. — Временами это было весело, а временами выть хотелось от дурацкой помпезности скаутов. О людях Укия за это время узнал гораздо больше, чем об умениях и навыках, которые пытался приобрести, да и моральные уроки принимал к сердцу ближе, чем было необходимо. — А потом стал работать с Максом.

— Так почему сюда нельзя агентам ФБР?

— Ты задаешь много вопросов.

— Это моя сильная сторона. Так почему же? Укия покачал головой: какое упорство!

— Меня не усыновляли официально. Пока суд не признал меня совершеннолетним, мама Джо боялась, что власти заберут меня у нее. Сейчас это не важно — я совершеннолетний; но привычка осталась.

— Понятно. — Женг села на каменную стену спиной к дому и оглядела окрестности. — Тут красиво. Знаешь, твоей маме не стоит волноваться, если у нее есть согласие твоей биологической матери.

— Меня бросили. — Укия присел рядом. — Мама Джо нашла меня в Орегоне. Она, наверное, нарушила не один закон, перевезя меня в Питтсбург.

Агент устало покачала головой.

— Да, она нарушила несколько федеральных законов. Ладно, я поняла, за что вы не любите агентов ФБР. Сколько тебе было лет? Год? Два? Меньше года? Как она узнала, что тебя бросили, а не потеряли?

Он рассмеялся.

— Мне было около двенадцати. В разгар зимы я бегал голым и поедал внутренности мертвого кролика, когда она первый раз меня увидела.

— Внутренности кролика?

Женг подняла бровь, на лице ее читалось явное недоверие. Укия улыбнулся и продолжил рассказ; он очень радовался тому, что видит наконец ее истинные чувства.

— Да. Понимаешь, я вырос в стае серых волков, и внутренности у нас считались самым вкусным. Зима выдалась тяжелая, и добыть целого кролика было большой удачей.

Агент склонила голову, пытаясь понять, правду он говорит или нет.

— Ты многим рассказывал эту историю?

— На самом деле, — он вдруг посерьезнел, — ты всего вторая. Первый был Макс.