— Неукоснительно, г-н Лебо.

— Далеко это?

— С помощью компаса вы употребите на ходьбу не более двадцати минут, как раз столько времени, сколько нужно, чтобы выкурить добрую трубку.

— Если это так близко, мы пойдем с вами. Надеюсь, мы вам не помешаем? Нам непременно нужно видеть генерала как можно скорее.

— Ах! Черт побери! Как вы можете мне помешать. Мне это чувствительно приятно, несказанно, как кружка водки в горле.

— Идем.

— В путь. Тем не менее, однако, мы не долго проходим, даю вам в этом расписку.

С этими словами охотники в сопровождении сержанта быстрым шагом отправились по направлению к городским укреплениям.

— Однако, — с удивлением воскликнул Мрачный Взгляд, — что это за чучело, которое говорит на каком-то непонятном наречии?

— Которого он и сам не понимает.

— Этот достойный муж — отличный солдат, всей душой преданный генералу, несмотря на свою эксцентричность (слово это считается новым, но оно уже было известно в колониях и заимствовано от англичан, которые давно его ввели в употребление), он совсем не глуп, но, к сожалению, ему пришлось провести полтора года в Версале, в гарнизоне; с тех пор он усвоил себе этот язык и убежден, что так именно говорят при дворе.

— Забавный субъект.

— Когда генерал в хорошем расположении духа, он по целым часам забавляется его разговором.

— Да и стоит.

Сержант сказал правду — через двадцать минут они достигли реки. На берегу кипела усиленная деятельность, солдаты, под руководством офицеров, работали со сверхъестественным рвением.

Ларутин очень искусно провел охотников через лабиринт строящихся укреплений; найти здесь дорогу было нелегко.

Сержант остановился перед хижиной, построенной из досок и древесных ветвей; это был род шалаша, вроде тех, которые себе строят дикари.

— Здесь, — сказал сержант. Он слегка постучал в дверь.

— Войдите, — послышался звучный голос генерала. Посетители вошли в шалаш.

— Вот славный сюрприз! — вскричал генерал, увидев охотников. — Добро пожаловать, господа! Где вы столько времени пропадали?

Сурикэ хотел отвечать.

— Подождите, — перебил он с живостью, — держу пари, что вы трудились для меня.

— Ей-богу, так, генерал, — сказал Сурикэ, — мы работали для вас и можем вас порадовать сюрпризом.

Генерал засмеялся; он был не один, охотники увидели Дореля.

Дорель ласково поздоровался с Шарлем Лебо, которого очень любил.

— Обедали вы, господа?

— А вы, генерал? — улыбаясь, спросил Мрачный Взгляд.

— Нет еще, не было времени.

— Так мы вместе пообедаем, и за десертом я расскажу, что мы сделали.

— Отлично, мы прекрасно проведем вечер.

— Надеюсь, — заметил Сурикэ с тонкой улыбкой. — Но над чем это вы так деятельно трудитесь?

— Водрейль, — отвечал генерал, — упустил из виду пустую вещь: он забыл возвести на берегу реки траншементы и батареи.

— Чем он оправдывается?

— Тем, что у него не было денег в кассе; но и у меня нет денег, однако я соорудил отлично укрепленный лагерь; и меня очень стесняет недостаток средств; не знаю, как обернуться, чтобы закончить укрепления, но я надеюсь на провидение.

— И не без основания, генерал: мы вам принесли денег.

— Вы?

— Мы.

— Да, каких-нибудь сто или пятьдесят тысяч ливров, и то не знаю, как вы их добыли; вы только богаты сердцем, друг мой, а мне нужно, по крайней мере…

— Ну сколько, генерал?

— По крайней мере, миллион.

— В таком случае успокойтесь, генерал, мы вам принесли три миллиона.

— Три миллиона! Вы бредите?

— Нет, генерал, вы скоро в этом сами убедитесь.

— Но как вы?..

— Нет, генерал, не лишайте мой рассказ его главного интереса; я обещал все рассказать за десертом, и, право, мое повествование стоит того, чтобы его подождать.

— Хорошо, я потерплю, — отвечал генерал, смеясь.

— Ваше превосходительство! — сказал сержант, появляясь на пороге.

— Велите подавать.

— Ваше превосходительство, извольте только садиться за стол: обед подан.

— Господа, идемте в столовую, я умираю с голоду.

— И от любопытства, — прибавил Дорель с тонкой улыбкой.

— Я не отрицаю. Помните, любезный Дорель, что я вам говорил не далее как нынче: когда придет Лебо, все изменится, он мне приносит счастье.

— Верно, — отвечал Дорель.

— Господа, пощадите, — хохотал Сурикэ. Когда подали кофе, генерал обратился к Сурикэ.

— Уф! Теперь я доволен! — смеялся он. — Да и голоден же я был.