Илза свалилась на него как снег на голову, утверждая, что они обручились, и любили друг друга, и еще кучу всего того, о чем он никак не мог вспомнить. А теперь оказалось, что она прекрасная мать для его детей. О такой можно только мечтать. Илза не говорила про него плохо при детях, насколько ему было известно, и не вымещала на малышах свою злость на него. Она, может, и презирала его за распутное поведение, приведшее к рождению стольких незаконных детей, но с его ребятишками обходилась точно так же, как обращалась с собственными сыновьями. Если не принимать во внимание все другие проблемы, которые преследовали его и Илзу, выходило так, что он, даже не подозревая об этом, нашел именно то, что так долго искал: хорошую мать для своих детей.

Тихонько войдя в детскую и осмотревшись, он выпустил руку Оудо. Эта комната очень сильно изменилась после приезда Илзы. Фрейзер всегда тут убирала, и детская была более уютной комнатой, чем многие другие в замке, но все же здесь всегда было как-то пусто и холодно. Илза же все изменила. Дэрмот не смог бы в точности сказать, что именно она поменяла — положила ли кружевные подушки на скамью или повесила драпировки на окна, но комната теперь стала гораздо более уютной, живой и гостеприимной.

Дэрмот твердил себе, что пора уходить отсюда, что у него куча работы, но ноги сами принесли его к колыбельке с близнецами, которая стояла рядом с креслом Фрейзер. Малыши лежали на спинках, забавно раскинув ручки, и еще не спали, хотя глазки у них уже закрывались. Один из них сонно посмотрел на Дэрмота, а второй растянул ротик в улыбке. «Наверное, улыбающийся — это Финли», — подумал Дэрмот, вспоминая, что рассказала ему Джиллиана о разнице в характерах детей. Теперь она была очевидной, и это немало его удивило. Казалось, будто Сирнак как бы выжидает, присматривается к человеку, прежде чем признать его своим, а Финли, наоборот, сразу принял его со всеми его недостатками. Дэрмот знал, что глупо думать о таких вещах применительно к грудным детям, но ничего поделать с собой не мог — мысли о разнице в характерах малюток не давали ему покоя.

А еще он никак не мог освободиться от раздумий о том, как сильно эти голубые глаза напоминают его собственные. Он встал на колени около колыбельки и протянул руку, чтобы погладить кудряшки Финли. Малыш тут же схватил его за палец и потянул в рот. Дэрмот покорно вздохнул. Он поднял глаза на Фрейзер, которая ласково улыбалась ему, впрочем, как и сидящий у нее на коленях Оудо.

— Иди ложись, Оудо, — тихо сказала Фрейзер. Она поцеловала малыша, спустила его на пол и легонько подтолкнула в ту сторону, где у самой стены стояла его кроватка. — Надеюсь, Оудо не очень докучал вам, милорд?

— Нет, — ответил Дэрмот. — Нельзя же винить этого мальчугана за то, что он пришел со мной поговорить. К тому же причина, заставившая его сделать это, оказалась очень серьезной. — Он смотрел, как близнецы глазами следят за их разговором. — Они вырастут красивыми и умными. Только вот эта привычка Финли во всем, что его окружает, видеть еду…

Фрейзер тихонько рассмеялась:

— Да. Они красивые и сильные. Вы все еще сомневаетесь, ваши ли это дети?

— Иногда я сомневаюсь, есть ли среди всех этих детей хоть один от меня, — пробормотал он, но тут же нахмурился, подумав, что его слова прозвучали слишком зло. — Но теперь-то они все мои, разве нет?

— Да, милорд. И я чувствую, что все они и в самом деле ваши. Большинство женщин, даже самые распутные, знают, кто отец их ребенка, и этим отличаются от Анабель: у нее было слишком много кандидатов на отцовство, чтобы быть хоть в чем-то уверенной. Но из всех детей больше всего похожи на вас именно эти двое пареньков. Хотя я знаю, что моего мнения недостаточно для того, чтобы вас убедить.

Наконец Финли уснул, и Дэрмот, очень осторожно вынув свой палец из маленького ротика, поднялся на ноги.

— Да, недостаточно. А насчет остальных детей… Боюсь, у их матерей могли быть те же сомнения насчет того, кто их отец, что и у Анабель.

— Возможно. Большая часть таких женщин не утруждают себя тем, чтобы запоминать имена или хотя бы лица. А уж судьбы маленьких человечков их и вовсе не беспокоят. — Фрейзер склонилась над рубашонкой, которую старательно штопала. — Леди Илза совсем другая. И я думаю, вам это прекрасно известно. Она и секунды не сомневалась в том, кто отец этих очаровательных крошек. Леди Илза совсем не похожа на других женщин. И никогда такой не была.

— Как ты можешь быть в этом уверена?

— Потому что с одной из таких бестий я прожила очень много лет, милорд.

— И я тоже.

— Да, и вы тоже. Но я почему-то сомневаюсь, что вы извлекли из своего печального опыта хоть сколько-нибудь ценный урок.

Дэрмот фыркнул:

— Я понял, что женщинам нельзя доверять, особенно тем, кому я небезразличен.

Фрейзер вздохнула, но не подняла на него глаз.

— Этого я и боялась. За грехи одной вы наказываете всех остальных.