— А теперь слушайте внимательно, — обратился к ним Эрл. — Вот этот большой парень, он мне никакой не друг. Я прекрасно знаю порядки в подобных местах, так что не пытайтесь вешать мне лапшу на уши. Среди вас нет моих друзей. Если кто-нибудь тихо подкрадется ко мне сзади, я отнесусь к этому очень плохо. Если кто-то будет быстро двигаться у меня за спиной, я сочту, что этот человек хочет меня убить. И расправлюсь с ним первым, без лишних слов. Вы надеетесь справиться со мной всем скопом? Я скажу вам вот что: возможно, вам это и удастся. Но перед смертью я обязательно убью одного из вас. Возможно, этим человеком станешь именно ты. Все, что мне заплатят, я верну с большими процентами. Вот каким правилом я руководствуюсь в жизни, черт побери, так что не сердите меня напрасно. Если кто-нибудь из вас вздумает шутить со мной, я изуродую его так, что этот человек будет молить о помощи Великана.

Затем он подошел к ближайшей койке и сбросил на пол лежавшую на ней постель.

— Отныне это моя койка. Никто не смеет приближаться к ней бесшумно. Я сплю очень чутко, так что не надейтесь застать меня врасплох спящим. Хотите остаться в живых — не трогайте меня. Хотите подохнуть в этой выгребной яме — можете померяться силой со мной еще раз. Я все сказал и повторять не буду.

Помочь не могла даже Конни.

Конни Лонгакр было сорок четыре года. Она являлась тайным сообщником Сэма в том единственном приключении которое он позволил себе за всю свою жизнь. Конни была замужем за Рэнсом Лонгакром, богатейшим человеком округа Полк. Она выходила замуж за очаровательного молодого офицера военно-морской авиации, только что окончившего летную школу в Пенсаколе и получившего назначение на флот. В белом парадном мундире Рэнс, мужественный и героический, был просто неотразим. Но как вскоре выяснилось (и это стало самым горьким уроком, который преподала Конни жизнь), ничего героического в Рэнсе не было; он неизменно оставался самым заурядным человеком на фоне всех тех, кто его окружал, и единственным его достоинством была необъятная империя сочных пастбищ и бесчисленных стад рогатого скота, доставшаяся ему в наследство, неиссякаемый источник доходов, растратить которые было не по силам никому. Так, например, Рэнс ничем не проявил себя во время войны, проторчав в штабе какого-то адмирала за тысячи миль от мест сражений, откуда большинство настоящих мужчин вернулись с боевыми медалями, если вернулись вообще (Сэм был награжден Бронзовой звездой, а Эрл, разумеется, удостоился Почетной медали). Единственное, в чем Рэнс действительно преуспел, было его умение оставаться пьяным двадцать четыре часа в сутки. Он ложился спать пьяным, пьяным просыпался, и в течение всего дня не было ни секунды, чтобы у него под рукой не находился стакан виски.

Конни попыталась найти счастье в другом, однако ее единственный сын Стивен пошел скорее в отца, чем в мать: красивый и безалаберный, он унаследовал от Рэнса удивительный дар везде и всегда попадать в неприятности. В настоящее время Стивен с головокружительной скоростью проматывал отцовские деньги в Новом Орлеане, пытаясь при этом, несмотря на многочисленные любовные связи и похождения, оставаться женатым на одной из самых красивых и благородных молодых дам Луизианы, такой же необузданной, как он, и так же решительно прожигавшей жизнь.

И вот Конни, оставшись совсем одна, сломленная невыносимой трагедией иметь никчемного супруга и никчемного сына, обратила свой взор в сторону единственного воспитанного и образованного человека, оказавшегося поблизости, сильного, доброго, справедливого мужчины, который работал как вол и всегда говорил правду, какой бы неприглядной она ни была. Вероятно, Конни сошла бы с ума, если бы не повстречала Сэма, который, несмотря на косматые брови и желчное выражение лица, понимал глубинные механизмы вселенной, чего Рэнс не мог, а Стивен не хотел. Сэм закончил юридические факультеты Принстонского и Йельского университетов, стоял под часами «Билтмора» [20] , смотрел спектакли в театрах Бродвея и втайне от всех читал романы. У него была примерная арканзасская жена, рожавшая детей, пекшая пироги и презентабельно смотревшаяся на политических мероприятиях, однако не находившая с Сэмом общего языка, что было у них взаимно. Стоит ли удивляться, что между Конни и Сэмом, словно по волшебству, возникло то, что возникло?

Нельзя сказать, что это была обычная любовная связь. Они даже не прикасались друг к другу. Конни, сохранившая былую красоту, идеальные черты лица, восхитительные губы и копну густых, длинных светлых волос, казалась Сэму слишком совершенной, и у него не возникало желания даже поцеловать ее, не говоря уже о чем-либо более плотском. Нечего было и думать о том, чтобы переспать с Конни Лонгакр; счастьем была сама возможность находиться в ее обществе, и Сэму этого было вполне достаточно.

Они наслаждались сознанием того, что рядом есть человек, которому можно довериться. Формально ни Конни, ни Сэм никого не предавали, хотя в действительности они были бесконечно, безумно влюблены друг в друга, и умереть это чувство могло только вместе с ними.

Поэтому, естественно, только с Конни Сэм смог поделиться своими тревогами, которые к тому времени уже не давали ему покоя.

— Вот я торчу здесь, — сказал он, — хожу на работу, а тем временем одному богу известно, что сталось с Эрлом. О господи, я продолжаю лгать Джуни, своей жене, полиции, и это гложет мое сердце.

— Эрл установил какой-нибудь срок?

— Нет, и в этом-то самое страшное, черт побери. Он высказался категорично. «Ни в коем случае, — сказал он, — ни в коем случае не ставьте в известность власти».

— Ну, Эрл знает, что к чему.

— Да, но когда Эрл говорил эти слова, он не понимал, с чем ему предстоит столкнуться. Эрл думал, что речь идет о продажном шерифе, который хозяйничает в вымирающем городке, затерявшемся в глуши. Однако теперь мне ясно, что на самом деле тут нечто большее, имеющее связи на самом верху и влиятельных покровителей. Возможно, с этим не по силам справиться даже Эрлу.

— Сэм, Эрла не смогла одолеть вся морская пехота Японии.

— Да, ты права. Но все же...

— Природа щедро одарила Эрла. У него врожденный талант добиваться всего действием и силой. Его способности значительно превосходят способности обычных людей, и нам обоим это прекрасно известно. Господу Богу было угодно ниспослать Эрлу великий дар, и Эрл всегда использовал его, выполняя свой долг в самых опасных местах. В данной ситуации его оценка является более весомой, нежели моя или твоя.

— Знаю. Но я просто не могу сидеть сложа руки. Я провел все косвенные исследования, какие только мог, черт побери. И сейчас мне остается или отправиться в Джэксон к губернатору штата Миссисипи и поднять страшный шум, или признать тот факт, что я больше ни к черту не гожусь.