— Я? Да ничего. Мозоль натер.

— У меня есть бинты и аспирин, но все это спрятано в тайнике, до которого еще несколько миль. Потом вам полегчает.

— Хорошо. К сожалению, у меня не те ботинки, чтобы совершать длительные пешие прогулки.

Они, не сговариваясь, посмотрели на ноги Сэма, обутые в кожаные штиблеты фирмы «Брукс бразерс» из Сент-Луиса, красивые, цвета красного дерева, свидетельство того, что их обладатель добился успеха в жизни. Но в этом диком, сыром лесу они выглядели до смешного не к месту.

— Что ж, вам придется немного потерпеть, — заметил Эрл. — Если все будет в порядке, через пару дней вы вернетесь домой и обнимете своих детей.

— Черт с ними, с детьми. В первую очередь мне хочется повидаться с Конни Лонгакр.

— Конни отличная девушка...

— Эрл, пережив такое, начинаешь задумываться о жизни, и я...

— Мистер Сэм, только не сейчас. Молчите. Поберегите силы. Вам они потребуются все до последней капли, прежде чем все это останется позади.

Через двадцать минут наконец стало светло настолько, что Эрл смог наметить азимут на ориентир на местности, и беглецы снова тронулись в путь. Еще через час они обнаружили вещи Эрла, спрятанные в высокой, густой траве за упавшим деревом.

Отвинтив крышку фляги, Эрл разрешил Сэму сделать большой глоток. Он достал из рюкзака чистые сухие носки и бинт. Разувшись, Сэм снял носки и выбросил их. Перебинтовав ногу, он надел сухие носки и с трудом натянул узкие, промокшие штиблеты.

— Ничего страшного, — успокоил его Эрл. — Они кожаные, разносятся, и вам будет удобнее.

Порывшись в рюкзаке, он достал пистолет 45-го калибра, несколько лет назад прошедший небольшую модернизацию: к ствольной коробке был приварен новый большой прицел, а на рычажке предохранителя появилось что-то вроде полочки.

— Вот, это вам.

— Эрл, я не могу принять у тебя оружие. Я не имею права никого убивать, завоевывая себе свободу. Этим я лишу законной силы все то, ради чего я столько лет боролся, а именно сам закон.

— Мистер Сэм, — сказал Эрл, извлекая из густой травы карабин «винчестер» в чехле, — и много вы здесь насмотрелись закона? Мы предоставлены сами себе, и никакой закон нам не поможет.

— Эрл, я знаю, что ты человек строгих моральных принципов, честный, порядочный. Тебя считают лучшим полицейским штата, и я знаю, что и во время войны ты сделал немало для того, чтобы приблизить победу. Однако сейчас я поражен тем, как быстро и легко ты переметнулся на другую сторону. Я начинаю опасаться, что твой несравненный дар нестандартно мыслить и решительно действовать, твои способности, значительно превосходящие способности большинства людей, можно обратить как на добро, так и на зло. Надеюсь, твой мальчик растет, перенимая у тебя только лучшее, и если у тебя будут еще сыновья, надеюсь, они не свернут на кривую дорожку несправедливости.

— Вы готовы? — спросил Эрл, укладывая пистолет обратно в рюкзак.

— Эрл, ты не должен никого убивать из этого карабина. Убив человека, ты переступишь закон.

— Мистер Сэм, я убью человека только в самом крайнем случае, когда речь будет идти о том, чтобы вас спасти. Но к собакам это не относится. Вероятно, мне придется пристрелить двух-трех. Удовольствия это мне не доставит, но, если потребуется, я это сделаю.

Как раз в этот момент вдалеке послышался нестройный лай.

— О господи, — пробормотал Эрл, — похоже, охота продолжается.

Собаки что-то учуяли.

— Собачки взяли след. Да, они взяли след.

Характер лая изменился. Теперь это уже не было растерянное тявканье сбитых с толку животных, которые подавали голос только для того, чтобы немного развлечься, и просто потому, что это заложено в них природой. Лай стал сосредоточенным, злобным, громким.

Выбежав на поляну, люди обнаружили, что собаки обступили одно дерево.

— Да, сэр, клянусь богом, мои собачки нашли это дерево, сами видите, ха! — восторженно воскликнул Перец. — Этот сукин сын от них не уйдет, да, сэр, он не уйдет от моих замечательных собачек!

Доберманы кружили около высокой сосны. Трое делали стойки, двое прыгали на ствол, яростно скалясь. И лишь огромный вожак держался в стороне, всем своим видом показывая, что не одобряет подобную несдержанность.

— Отлично, ребята, — крикнул шериф, — заходим с двух сторон, только осторожно...

Первая пуля, выпушенная из «винчестера», ушла в густую сосновую хвою, и тотчас же началась беспорядочная пальба. Дерево мгновенно окуталось облаком коры и искрошенных иголок, выбитых пулями. Прицельный выстрел попал в основание ветки, и она сломалась под собственной тяжестью.

— Прекратите огонь, черт бы вас побрал! — заорал шериф Леон.

Один за другим помощники перестали стрелять.

— Черт возьми, укрывайтесь за деревьями и держите эту сосну под прицелом. Подождем и посмотрим, кого вы подстрелили.

Помощники рассыпались, прячась за стволами сосен, а собаки, разбежавшиеся после первых же выстрелов, вернулись к огромному дереву и снова принялись озлобленно лаять на него.

Подождав еще минуты три, шериф медленно достал из кобуры «смит-вессон» 38-го калибра.