— Покажи руки! — потребовал он.

— Вообще-то я их сразу вымыл, — предупредил я, вставая, протягивая конечности и вспоминая, когда это мы успели перейти на «ты».

Максуэлл внимательно осмотрел обе и удовлетворенно кивнул.

— Достаточно. — изрек он. — Сядь в кресло и протяни их ко мне… Кстати, можешь называть меня запросто по имени.

Я послушно исполнил его приказ.

Максуэлл уставился на мои руки и поманил их пальцами.

— Иди сюда, — едва слышно прошептал он ласково, — не прячься, выходи, тебе больше никто не причинит вреда…

Я со смесью страха и любопытства почувствовал легкое покалывание в суставах, нежное тепло разлилось от кончиков пальцев до плеч. Затем мои руки обволокло красное облако и потянулось к Максуэллу, который теперь манил его. Я старался не шевелиться, хотя это было не легко.

Туман полностью вытянулся из меня, оставив после себя ледяной холод, и замер перед Максуэллом, безмолвно смотревшим на него. Нависла полнейшая, давящая и бьющая по напряженным нервам тишина. Мы почти не дышали, чтобы не помешать магу… Минут через пять туман испарился.

Максуэлл вытер расшитым платком обильный пот со лба.

— Действительно, довольно странно, — вымолвил он, разливая вино.

— Странно что? — спросил я.

— Кровь молчала.

По-моему, было бы гораздо страннее, если бы кровь вдруг запела арию мистера Икса!.. Впрочем, у каждого свои заморочки.

— Ты что-нибудь узнал? — поинтересовался Перри.

— Разумеется! — передернул плечами Максуэлл.

— И что? — поторопил его Перри.

— Он не был мертвым… Но и не совсем живой… Это не наркотик. И магию я почувствовать не смог… Его сознанием кто-то управляет даже сейчас, — задумчиво пробормотал Максуэлл.

— Если это не магия, — не отставал Перри, — то как такое возможно?

— Я не сказал, что это не магия, — невозмутимо ответил Максуэлл. — Я сказал, что не почувствовал ее. Не знаю, что это, — пожал он плечами.

— Ладно, оставим, — поморщился Перри. — Что скажешь о разодранных трупах, которых становится все больше и больше? Сегодня рядом с телами жертв видели каких-то голых уродов.

— Про это знаю, — кивнул Максуэлл. — Оборотни.

— Когда они появились в Лоренгарде? — напряженно спросил Перри.

— Точно сказать не могу… Примерно три тысячи лет назад, когда основали крепость. А до этого жили в лесах — как раз на этом месте! — Он стукнул ногой по полу.

— А почему я про них ничего не слышал?

— Ты просто не слушал, хотя тебе много раз намекали, — снисходительно уточнил Максуэлл. — Сейчас они почему-то стали сильнее и ожесточеннее.

— Разве оборотни могут убивать днем? — встрял я.

Оба собеседника уставились на меня.

— Что ты хочешь этим сказать? — удивился Максуэлл.

— Ну, мне казалось, — начал я, чувствуя себя полным идиотом, — что оборотнями становятся только в полнолуние.

— Интересная версия, — усмехнулся Максуэлл. — Никогда раньше не слышал… Нет, они могут принимать это обличие, когда захотят. Несчастные люди… — грустно вздохнул он.

— Несчастные?! — изумился я.

— Да, — скорбно кивнул он. — Польстились на мнимую силу, на призрачную власть… Сами себя прокляли и обрекли на вечную жажду крови.

— Сами? — не понял я.

— Да, а как, по-твоему, становятся оборотнями?

— Ну, когда кусает другой оборотень.

— А когда тебя кусает клоп, ты что, начинаешь бросаться на людей? — с некоторой долей ехидства спросил Максуэлл.

— Если бешеный, то да.

— Хорошо, тогда ответь: откуда взялся самый первый оборотень? Его кто укусил?

Вопрос поставил меня в тупик.

— Ну и откуда они появились? — спросил я.

— Магия, — вполне предсказуемо ответил Максуэлл. — Есть маги, готовые дать любому подобную силу. Не предупреждая, конечно, о последствиях.

— Что за последствия?

— Вечная жажда крови и необходимость убивать. Людей, разумеется, а не животных.

— А зачем кому-то оборотни? — Мне с трудом верилось, что кто-то лепит их просто от скуки.

— Они вынуждены служить хозяину и питать его.

— Как — питать? — не уразумел я. — Они ему что, трупы таскают?

— Питать силой своих жертв, — пояснил Максуэлл. — Той самой загадочной субстанцией, которая выходит из человека в момент его гибели. Подобную ты и видел на своих руках. Любой маг поддерживает себя ею, это наше проклятие.