— Нет.

— Тогда почему ты выбрала именно ее?

Она улыбнулась Потемкину.

— Она мне больше всех понравилась.

— Звезда похожа на все остальные звезды класса С в скоплении. — Он подозрительно посмотрел на нее. — Ты уверена, что там у вас нет друзей?

— Уверена.

— Но может быть, вы их там найдете? — продолжал он.

— Разве что одного.

— Только одного? — с недоверием переспросил он.

— Иногда и одного вполне достаточно, — сказала Пенелопа, потом снова прижала к себе куклу — Мне действительно надо идти, а то Марианна на меня очень рассердится.

Она вышла из рубки, оставив Потемкина задумчиво смотреть ей вслед, и через несколько минут уже вновь была в своей просторной каюте. Мышка, которая все это время спала, резко села при едва слышном звуке отодвигающейся двери.

— Извини, — сказала Пенелопа. — Я не хотела тебя будить.

— Да все равно, — отозвалась Мышка, отбрасывая в сторону атласное одеяло. — Если бы ты меня не разбудила, то уж и не знаю, смогла бы я уснуть сегодня ночью или нет.

— В космосе всегда ночь, — заметила Пенелопа.

— Это военный корабль. На нем время идет по галактическому стандарту. — Мышка протерла глаза. — Как вы с Марианной поживаете?

— Ей нужна новая одежда, — сказала Пенелопа. — Она не может все время ходить в простом обрывке ткани.

— Тогда мы ей сошьем что-нибудь.

— Правда? — радостно спросила Пенелопа.

— А почему бы и нет, — сказала Мышка, оглядывая каюту. — Знаешь, если нам удастся найти немного ткани, которой здесь отделывали мебель, то она у нас будет одета лучше всех на корабле.

— Было бы здорово, — согласилась Пенелопа.

— Как Марианне понравилась прогулка по кораблю?

— Мне кажется, что здесь ей не очень нравится, — призналась Пенелопа.

— Мне очень жаль, потому что у меня есть предчувствие, что мы здесь застряли надолго.

— Может быть, и нет, — сказала девочка.

Мышка уставилась на нее.

— Ну-ка, ну-ка?

— Не очень далеко отсюда есть очень симпатичная планета, — продолжала Пенелопа. — Я думаю, что там Марианне было бы намного веселее.

— И кто, по-твоему, собирается отпустить Марианну на эту очень симпатичную планету? — осторожно спросила Мышка.

— Не знаю, — ответила девочка. — Кто-нибудь.

— Кто-нибудь вроде Янки Клиппера? — настаивала Мышка.

Пенелопа покачала головой.

— Нет, не думаю.

— Я знаю, Пенелопа, он кажется очень приятным человеком, но он очень опасен.

— Он тебя не обидит, — сказала Пенелопа. — Ты мой единственный друг. — Внезапно она вспомнила про Марианну. — В любом случае ты мой лучший друг. Я никогда никому не позволю тебя обижать.

Мышка печально улыбнулась:

— По идее именно это должна была бы я сказать тебе.

— Прости, — вспыхнув, сказала Пенелопа. — Я не хотела говорить начальственно. Только не с тобой.

Мышка встала, прошла по широкому пространству ковра, разделявшего их, и крепко ее обняла.

— Ты говоришь вовсе не начальственно, Пенелопа. Ты обо мне заботишься, а лучше этого не придумаешь. Я просто не хочу, чтобы ты влезала в неприятности. У тебя есть чудесный дар, но ты все еще маленькая девочка, и ты не знаешь, во что могут превратиться некоторые из людей, если их разозлить.

— Нет, я знаю, — сказала Пенелопа. — Я хорошо вижу, какие они на самом деле, — она приложила палец к виску, — вот здесь.

— Тогда ты будешь стараться их не злить понапрасну.

— Но нам надо добраться до той планеты.

— Что такого важного на той планете?

Пенелопа пожала плечами.

— Этого я еще не знаю.

— Но ты уверена, что нам надо туда лететь? — настаивала Мышка.

Девочка покивала головой:

— Да.

— Как думаешь, когда будешь знать почему?

— Скоро, — ответила Пенелопа с абсолютной убежденностью. — Очень скоро.

Потом она вспомнила о Марианне, и, пока Мышка озадаченно наблюдала за ней, она провела следующие полчаса, тщательно отмывая маленькую куклу и подгоняя получше ее одежку — на первый взгляд просто светловолосая малышка, которой ни до чего нет дела, а вовсе не дорогостоящая пленница на борту самого мощного пиратского корабля в скоплении Хинеллуса.

Пенелопа крепко спала, когда до ее плеча дотронулась чья-то рука и осторожно его потрясла. Девочка застонала, забормотала что-то невнятное и повернулась на другой бок, но рука продолжала ее трясти.