— Я знаю.

— Она вовсе не злая, — быстро прибавила Мышка. — Она не хочет никому причинять вреда. Она просто еще многого не понимает. — Она помолчала. — Она думала, что оказывает Малышу услугу тем, что дает ему умереть!

— Уверен, что именно так она и считала, — сказал Айсберг. — Но в конечном счете мы имеем только одно — он мертв.

— Ей нужно воспитание, только и всего, — сказала Мышка.

— И ты собираешься этим заняться?

— Я хочу попробовать.

— А что будет, если она не согласится с тем, чему ты будешь ее учить?

— Мне просто придется набраться терпения и объяснять ей, пока она не поймет, — ответила Мышка.

— Дети никогда не отличались особым терпением, — заметил Айсберг. — Многие из них всего лишь ревут, другие ломают игрушки. Этот ребенок может уничтожать планеты.

— Я не могу убить ее, Карлос. Она любит меня.

Айсберг долго смотрел в темноту и долго молчал, прежде чем ответить.

— Тогда тебе надо ни на секунду не отходить от нее, — сказал он. — И никогда, никогда не давать ей малейшего повода усомниться в твоей любви или в том, что она самое важное в твоей жизни. — Он опять замолчал. — Единственно важное в твоей жизни.

— Она никогда не причинит мне зла, Карлос.

— Она всего лишь ребенок, и притом невоспитанный ребенок, — отозвался Айсберг. — У нее будут сомнения, у нее будут страхи, ревность, капризы, как у всякого нормального ребенка, но только она не поймет их истинной сути. — Он повернулся к ней лицом. — Обычные дети по сотне раз на дню желают всяких бед на головы своих родителей, братьев и сестер. Это нормальное явление. Разница только в том, что все ее желания будут сбываться.

Мышка ничего не ответила.

— И еще тебе лучше быть поосторожней с Черепахой Квази, — сказал Айсберг.

— Почему? Он предан ей.

— Ты называешь это существо «он», ты дала ему смешную кличку «Черепаха Квази», и это заставляет тебя забыть, что он иножитель, со своими собственными, не человеческими мотивами и не человеческими понятиями. У него вежливые, с нашей точки зрения, почти подобострастные манеры, но он совершенно хладнокровно убил Янки Клиппера и без всяких признаков колебания застрелил Джимми Колючку.

— Он защищал Пенелопу.

— Я знаю. Но его поведение будет оказывать на Пенелопу такое же влияние, как и твое воспитание, а кто знает, может, он каждый день перед завтраком убивает по человеку.

— Но кажется он таким мягким и заботливым, — возразила Мышка.

— Ты видела его только в присутствии девочки, которую он боготворит. Ты ничего не знаешь о его этике и его принципах, кроме того, что он не колеблясь убивает людей, если, по его мнению, причин на то достаточно.

— Так что я, по-твоему, должна сделать? — напрямик спросила Мышка. — Убить их обоих?

— Убей девочку, и иножитель уже не будет иметь значения, — сказал Айсберг. — Но если ты оставишь ее в живых, то тебе лучше будет избавиться от иножителя, и чем скорее, тем лучше.

Она посмотрела ему в глаза.

— Ты жестокий человек, Карлос.

Он уже собирался ответить, но вдруг небо прорезал светящийся след приближающегося корабля.

— Как ты думаешь, на каком он расстоянии от нас? — спросил Айсберг, когда корабль наконец исчез из их поля зрения и, вероятно, опустился на планету неподалеку от города.

— Четыре-пять миль, как и остальные.

— Кто бы им ни управлял, он наверняка должен зафиксировать корабли тех ребят сенсорами и решить, что там если не космопорт, то посадочная площадка. — Он подумал. — Ну что ж, у нас есть время до рассвета.

— Почему бы ему не прийти за нами прямо сейчас? — спросила Мышка.

— Потому что он не может знать наверняка, не заминировали ли мы всю дорогу сюда, — ответил Айсберг. — Нет, он не отправится сюда, пока не сможет видеть, куда он идет. — Он еще раз взглянул на небо. — Кроме того, его напарник еще не прибыл.

— Откуда ты знаешь, кто это и что у него есть напарник? — спросила Мышка.

— Потому что я видел, кого убил Малыш: среди них не было Олли Три Кулака, — объяснил Айсберг. — Олли слишком хорошо знает свою работу, чтобы потерять наш след, и плюс к тому он знает, что к чему, и будет все время поддерживать контакт со Смитом Могилой. — Айсберг мрачно усмехнулся. — Вот кого мы ждем.

— Может быть, нам все-таки заминировать дорогу? — предложила Мышка. — У нас достаточно времени. Рассветет не раньше чем через четыре-пять часов.