– Не придешь ли ко мне в гости?

«Саги», – подумала я, но тут же поняла, что это голос Суи. Все-таки они сестры.

– Я сейчас занята! – Я была на кафедре одна, приводила в порядок материалы и действительно была занята. Здание университета даже днем напоминает ночной бассейн. Тускло освещенные коридоры, запах кислорода.

– Отохико нет дома, мне скучно. Кроме того, я кое-что хочу тебе показать. Приходи после работы!

Я соскучилась по ней, и мне захотелось ее увидеть. За окном раскинулось полотно неба, выкрашенное в голубой цвет. Настроение у меня было чудесным.

– Хорошо! Закончу работу и приду. Что-нибудь купить? – Я воодушевилась.

– Что хочешь. Можно эклеры, – сказала она и объяснила дорогу к ее дому.

Вечером, следуя указаниям Суи, я отправилась к ней. Дом оказался довольно далеко, минутах в двадцати езды, и я села в автобус.

Суи жила на окраине города, в белом, как соевый творог, доме.

Я вновь строила разные догадки о ее жилье, но квартира оказалась на удивление никакой: совершенно ничего, что отражало бы ее вкус.

Холодильник. Грубые (так и хотелось назвать их – утварь) кухонные принадлежности. На полу ни ковра, ни подушек. Комната в японском стиле, без единого стола. Сёдзи [4] в одном месте порваны. Когда я обратила на это внимание, Суи почему-то принялась оправдываться:

– Все собираюсь починить, да никак руки не доходят.

Только книжные полки выдавали ее интересы. Много европейских сочинений, иллюстрированные книги, фотоальбомы, Диккенс, Генри Миллер, Камю, Юкио Мисима, модные журналы, комиксы…

Книги напоминали мозаику.

Я поняла, что она не любит свой дом, для нее это всего-навсего коробка.

– Выпьешь чаю?

Она прошла на кухню и налила из холодильника стакан докудами [5] . Я сделала глоток.

– Вкусно?

– Отвратительно.

– Мне на работе дали. Сейчас сделаю кофе. – Суи засмеялась.

Потом мы сидели за кухонным столом и ели эклеры. Колокольчик на веранде раздражал своим монотонным позвякиванием.

Мне было неуютно. Ее неуравновешенная жизнь удерживала меня в напряжении. Но стоит только расстаться с ней, как чувствуешь что-то недосказанное и хочется встретиться снова.

– Ты собиралась что-то показать.

– Вот это. В знак признательности.

Суи протянула мне стопку пожелтевшей бумаги, которая лежала на столе.

– Что это? – спросила я.

– Девяносто девятый рассказ, – сказала она.

– Подлинник? – удивилась я. – Кто-нибудь знает о его существовании?

Суи молчала.

– Отохико знает? Она кивнула.

– А Саги? Сёдзи?

– Я им не говорила. Думаю, что и Сёдзи не знал, – сказала Суи. Мне отчего-то стало грустно.

– Можно прочесть?

Она кивнула.

Я начала читать. Рукопись была на английском. Все то время, что я читала, Суи смотрела в окно. Я видела Суи только краем глаза, но ее профиль, как ни странно, врезался мне в память.

Мне сразу же стало ясно, почему девяносто девятый рассказ не опубликован. Возможно, из-за психологического состояния Такасэ рассказ не был завершен, скорее это этюд или набросок.

Рассказчик несколько раз описывает свою жену, от которой ушел, и детей. Во сне он приходит к ним домой. Следит за ними в уличную дверь, с потолка. Подглядывает через щели в сёдзи. Не может окликнуть их. Дети что-то замечают, но мать говорит: «Вам показалось!» Он бесконечно долго смотрит на них, уткнувшись лицом в оконное стекло.

В рассказе снова и снова повторялись эти сцены, других не было.

– Как грустно, – сказала я.

Занавес перед смертью. Отохико и Саги легко узнавались, точно такими я их видела на вечеринке.

– А мне обидно! – воскликнула Суи. Она видела рассказ с совершенно иной точки зрения, чем я.

– Почему?

– С одной стороны, он любит меня как дочь, а с другой – как совершенно случайную женщину. Всякий раз, когда я читаю этот рассказ, мне становится обидно и завидно, – сказала Суи.

– Любовь это любовь, неважно какая и к кому, – сказала я. – Мне очень нравится девяносто восьмой рассказ. Любовь к ней как к дочери и как к женщине сливаются в одну, и это могучее чувство готово заполнить собой всю вселенную. Она возвышает. Если кому и завидовать, так это тебе! По-моему, это лучший рассказ в книге.

– Правда? – Суи улыбнулась, но, мне показалось, не восприняла мои слова. – В любом случае Такасэ умер и после этого рассказа ничего уже не напишет.

– Может быть, сделать копию для Саги? Ей будет приятно, – сказала я.