Я пила апельсиновый сок.

– Ты любишь лето?

– Обожаю. Только и думаю о лете.

– Значит, любишь.

– А ты?

– Я люблю весну, но тебя понимаю. О твоей любви можно судить по выражению твоего лица.

– Лето – моя страсть. Жду не дождусь, когда оно придет.

Я улыбнулась и вдруг спросила:

– А чем занимается сейчас Отохико?

– Почему ты спрашиваешь? – сказала Саги.

– Что-то я с тех пор его не видела. Саги покачала головой.

– Не вылезает от женщины!

– От той, с которой путешествовал? – спросила я.

– Да. Я уже не знаю, что будет. Хуже, чем до поездки в Бостон, – сказала Саги.

– Она что, тяжелый человек?

– Жуткий. И его портит.

– Он потерял голову.

Я с грустью подумала: женщины – они такие. Разговаривать с Отохико было интересно.

– Но его любовные дела меня не касаются… В следующий раз расскажу подробней.

– Расскажи, если захочешь.

Мы вышли на улицу, и с каждым шагом меня охватывало все большее волнение. Слепящее солнце, сверкающий черный асфальт, густая зелень деревьев…

Я глубоко вздохнула.

– Не волнуйся, – Саги обратила ко мне улыбающееся лицо, похожее на большой подсолнух. На солнце оно было ослепительно красивым, и я прищурилась.

Наступает лето.

Я только и думала, что скоро в университете начнутся каникулы и у меня появится свободное время, но получалось так, что каждый день кто-нибудь просил меня поработать над черновым переводом. На этом можно немного заработать, но приходилось сдавать работу в срок.

Поэтому я почти ежедневно появлялась на кафедре и допоздна рылась в словарях.

Это случилось глубокой ночью. На улице, издавая ужасный шум, шел сильный дождь, дул ветер, и шагов на лестнице не было слышно.

Когда раздался стук в дверь, я обомлела от страха. Было три часа ночи. Я осторожно заглянула в дверной глазок, это был Отохико. Я открыла дверь.

– Ты почему так поздно? Признавался в любви? – сказала я.

– Именно, – сказал он. Он был сильно пьян и шатался. Капли воды с зонта, насквозь промокшие ботинки.

– Что-то случилось с твоей девушкой? – спросила я.

– Ничего особенного, – сказал он.

– Ты пьян?

– Да, поспорил и вусмерть напился. Не знаю, прав я или нет, вот и решил поговорить с предметом спора.

– Предмет спора – это я?

– Да, – кивнул он.

– А с кем спорил, с Саги?

– Нет.

– Но при чем здесь я? Мы ведь с тобой всего один раз и разговаривали.

– Трудно объяснить.

– А позвонить нельзя было? Или завтра прийти?

– Извини, – Отохико опустил голову. Мне тоже иногда случалось сильно напиваться, и поэтому я понимала, что дурных намерений у него нет. Просто ему необходимо было знать ответ. А в чем заключался вопрос?

– Хорошо, заходи, – сказала я.

– Нет, я лучше здесь, – сказал он.

– Здесь неудобно, давай заходи.

После моих слов Отохико медленно снял обувь.

– Извини, можно мне в туалет? Меня, кажется, тошнит. – Его лицо побледнело.

– Не надо ничего объяснять, иди скорее! – Я засуетилась и быстро отвела его в туалет. Его тут же вытошнило, потом послышался шум воды. Я подождала у двери, вскоре он вышел.

– Дай, пожалуйста, воды.

Его лицо еще сильнее побледнело, глаза налились кровью.

– Тебе совсем плохо! – Я налила в стакан воды и передала ему, он выпил ее большими глотками.

– Помнишь эту историю? – спросил он вдруг.

– Какую?

– О человеке, которого напоили? В пустыне. Как ему отблагодарить? Золотыми монетами?

Он бормотал что-то невразумительное.

– Я, кажется, поняла, что ты хочешь сказать. Еще выпьешь?

– Thank you.

– Садись на тахту, можешь прилечь, – я дала ему еще стакан воды. Он молча его осушил. Стало тихо, с улицы доносился шум дождя. Дождь шел все сильнее и сильнее.

– Извини, – сказал Отохико.

– Если ты пришел в себя, говори. О чем ты хотел меня спросить? – сказала я, усевшись на пол.

– Сейчас скажу. Подожди немного…

– Какая-то проблема?

– Да, и немалая. – Он закрыл глаза. Снова шум дождя, окно дребезжало и тряслось от ветра. Шум стоял такой, словно ливень будет продолжаться долго-долго – целую вечность.

– Не спи. Мне страшно.

Я растолкала Отохико.

– А я и не сплю. Все будет хорошо. Мы сделаем копию – для сохранности, – сказал он.