– Ты не знал о нашей встрече?

– Впервые слышу.

– А-а.

Саги, которая сидела молча, вдруг спросила:

– Можно задать нескромный вопрос?

– Можно! – сказал Отохико.

– Каково это – спать с родственницей?

Саги спросила так серьезно, что я невольно рассмеялась. Отохико натянуто улыбнулся:

– И в самом деле, нескромный вопрос. Не знаю, как и ответить.

– Я не посмела бы спросить, если бы не представился такой случай. Мы редко встречаемся лицом к лицу, – сказала Саги.

– Я почти не думал об этом, – сказал Отохико, – но постоянно испытывал угрызения совести. Чувствовал себя виноватым.

– Это у тебя натура такая. Просто так, без причины, ты целоваться не можешь, – сказала Саги.

– А разве может быть секс без какой-то причины? – спросил Отохико.

– Наверное, старшая сестра всю жизнь над тобой подшучивала, – сказала я. Отохико кивнул.

– Но только не со злостью, а весело, – сказала Саги.

Я ни с того ни с сего подумала, как это странно. Брат и сестра, которых я видела тогда на вечеринке, теперь сидят рядом со мной.

– Но это дело прошлое. С тех пор как я встретил Суи, прошло много лет, и мы этим почти не занимаемся. Мы и впрямь как брат и сестра.

– Неправда, – сказала Саги, и мы все громко рассмеялись.

Потом я отдала Саги копию. «Покажи», – сказал Отохико и тут же принялся читать.

– Отличный перевод. Здорово. Лучше не сделать! Что скажешь, Саги?

Саги кивнула. У меня учащенно забилось сердце. Сёдзи был оценен по достоинству.

Когда наступил вечер, Отохико посмотрел в окно, словно прикидывая время, и поднялся:

– Я пошел.

Я решила, что с наступлением сумерек ему захотелось увидеть ее. Возможно, контраст между темным городским ландшафтом и сияющим, как опал, небом напомнил ему о ней.

– Передавай Суи привет.

Мы вдвоем проводили его. Саги сказала: «Они оба безнадежны». Потом мы отправились ужинать.

– Как поживаешь?

Голос нетрезвый. То, что он пьян, я поняла уже по тому, что он позвонил. Пока не напьется, не может позвонить своей родной дочери.

– Все в порядке. А как ты? – спросила я.

Неожиданный звонок в субботу вечером. Сейчас у отца нет семьи. Женщина, к которой он ушел от матери, живет теперь с другим человеком. Есть такая порода людей – они не боятся снова и снова начинать новую жизнь. Вот только почему у этих людей не сияют лица? На их лицах застыло сожаление, как будто они живут где-то на задворках жизни. Мой отец именно такой, и его женщина такая же. Даже став взрослой, я не в силах ужиться с этими людьми.

– Прекрасно себя чувствую!

– Вот как. Тебе не одиноко?

– Я привык! Да и сын живет неподалеку.

– Мой сводный брат?… У нас тоже сложности в семье, – сказала я.

– Что значит «тоже»?

– Да так, ничего особенного.

– Обычное дело. Какая же семья без проблем! Ты знаешь, как редко это бывает. Люди все такие разные.

– Конечно.

– Если тебе это не нравится, выходи замуж, – сказал отец.

Иногда я думаю, что у детей, чьи родители разводятся, есть невидимые глазу дефекты.

– Не уверена, что у меня получится.

Если просто существовать, жизнь уходит. Как же отец может быть ей доволен?

– Ты каждый день напиваешься?

– Но ведь и ты не прочь выпить?

– Наследственность.

– Пожалуй.

– Папа…

«Не лучше ли жить достойной жизнью, чем пьянствовать?» Я с детских лет хотела сказать ему это, но в очередной раз раздумала.

– Как на работе?

– Как всегда!

– А…

«Хотел ли ты когда-нибудь переспать с дочерью?» Задать этот вопрос было еще труднее, чем первый, и я, конечно, промолчала.

– Ну, пока. Я позвоню.

– Спокойной ночи.

Пообщавшись недолго с отцом, я устала так, будто говорила с ним несколько часов и обсудила множество самых разных тем.

Я помню наши разговоры с отцом, когда он жил с нами. Помню их очень живо, но реальными они не кажутся. Слишком много времени прошло. Вспоминая о нем, я снова становлюсь маленьким ребенком. Но я знаю, что, если бы мне довелось с ним встретиться, он увидел бы во мне взрослую женщину, похожую на мою мать.

По нынешнему тону отца мне, кажется, стало понятно, почему Сарао Такасэ захотел умереть. Наверное, как и отец, он думал, что любить – самое главное в жизни и что любовь будет длиться вечно.