Потом он приподнял ее голову и снова опустил на свой локоть, чтобы удобнее было целоваться. На этот раз Арианна не противилась, когда язык раздвинул ей губы и заполнил рот. Рейн целовал ее долго, очень долго, начав с легчайшего прикосновения губ к губам — легкого, как дуновение ветерка, — и закончив жадными, почти грубыми толчками языка и всасывающими, поглощающими движениями рта, после которых она почувствовала себя опустошенной. Когда он, наконец, оторвался от ее губ, они были припухшими, дрожащими и уже не невинными.

Приподнявшись на локте, он обвел кончиком пальца черты ее лица: дуги бровей, округлости щек, линию носа и рот, все еще влажный от поцелуев. Он смотрел из-под полуопущенных век взглядом, который казался дремотным, и едва заметная улыбка то и дело касалась его губ. Арианна старалась не дышать, чтобы не спугнуть эту улыбку.

И вдруг... рука Рейна метнулась вверх. Он схватил за угол ближайшую подушку и сбросил ее на пол. Арианна вскрикнула от неожиданности.

— Что ты делаешь?!

— Ищу кинжалы и прочее.

Он потянулся к следующей подушке. Арианна вцепилась ему в запястье.

— На этот раз я доверяю вам, милорд! Я уверена, вы не причините мне боли и не обидите меня. Прошу и вас доверять мне!

Она почувствовала, как рука Рейна напряглась под ее пальцами. Взгляд его стал очень холодным, рот сжался в неуступчивую жесткую линию. Он не склонен был поддаваться на уговоры, он собирался продолжать поиски! Арианна подумала: «Он не верит ни во что и не доверяет никому».

Потом, не сразу, линия его рта смягчилась, хотя и не выразила ничего даже отдаленно похожего на улыбку. Рейн высвободил руку, но оставил подушку в покое. Вместо этого он склонился к впадинке между ключицами Арианны и прижался там губами. Она глубоко вздохнула. Ощущение было совершенно такое, словно запах его горячей кожи проник в каждую пору ее тела.

— Ты хочешь этого, Арианна? — спросил он, овеяв ее дыханием, как дуновением раскаленного ветра. — Скажи, что ты хочешь этого!

Она спросила себя, как поступит муж, если она ответит «нет, не хочу»? Возьмет ли он ее силой, как сделал это прошлой ночью? Ей вовсе не хотелось убеждаться в этом на опыте. Кроме того... кроме того, она бы солгала, сказав «нет». — Да, я хочу этого... хочу тебя.

Рейн по очереди дотронулся до косточек, слегка выступающих с обеих сторон ее живота, положил между ними ладонь. Тело Арианны становилось все тяжелее, снова как бы распирая чересчур горячую и тесную кожу. Когда пальцы легко скользнули вниз, между ног, она ахнула от ощущения настолько сладостного, что оно казалось почти болезненным.

— Я бы просила тебя не трогать меня там! Мне это не нравится, — взмолилась она, отталкивая руку мужа.

— Лгунья! Тебе это очень даже нравится. — Но он не спешил снова коснуться ее «там». Вместо этого он начал трогать ее груди, и они стремительно налились под его пальцами. Сильнейший жар распространился вниз по всему телу, спускаясь все ниже — к ногам, между ног, — и это было сладко, словно она была целиком из масла и таяла, таяла, таяла...

— У тебя чертовски нежная кожа... — говорил Рейн совсем тихо, куда-то в волосы ей... — нежнее не бывает...

Ей нравилось смотреть на его руки, такие смуглые на ее белой коже, нравилось, как они

прикасаются, как длинные пальцы движутся вдоль ребер, между ними, как они накрывают ее груди и приподнимают их, трогая соски огрубевшими подушечками.

Арианне тоже хотелось трогать его, поэтому она положила ладони Рейну на грудь, зарывшись пальцами в волосы, похожие на мягкую шерсть. С простодушным удивлением она размышляла над тем, как это возможно, чтобы под такой теплой и шелковой кожей были скрыты мышцы настолько каменные и неуступчивые. Даже самые легкие движения выдавали скрытую в этом теле мощь.

И все это было чудесно... пока Рейн не подвинулся ближе, пока не опустился на нее. Плоть, похожая на тяжелый и горячий жезл, оказалась между ее ног. Арианна замерла, напрягая ладони в инстинктивном желании оттолкнуть его.

— Не нужно бояться, — раздался шепот, шевельнувший волоски на ее лбу. — Попробуй, дотронься до него.

Да он с ума сошел! Чтобы она по своей воле... нет, никогда!

Однако Рейн привел ее в совершеннейшее смущение тем, что взял ее руку и положил на то, что так ее пугало. Почему-то Арианна сжала пальцы вокруг горячей пульсирующей плоти. Она услышала скрип зубов.

«Какой же он все-таки твердый, — думала она, — и какой горячий!» Это было все равно что обхватить пламя свечи!

— Сильнее! Крепче! Он не переломится... — Но голос был таким сдавленным, словно ему уже было очень больно.

Арианна послушно напрягла руку... и заметила вдруг, что кольцо ее пальцев движется. Что она двигает ими вверх-вниз по стержню, который назывался членом. Рейн зажмурился. Кожа на его лице натянулась, черты обострились, и он начал вздрагивать всем телом, все сильнее и сильнее. Арианна вдруг почувствовала, какую власть имеет над ним в этот момент.