— Но я вижу здесь английский офицерский мундир.

— Он принадлежал здешней хозяйке. Возможно, это мундир ее любовника.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— И что же вы собираетесь делать с этим добром?

— Я подумываю сдать коттедж арендатору и, осматривая дом, нашел тайник и все остальное.

Джэнет не сводила с Нила глаз. Она знала, что он лжет. Атмосфера накалялась. Обоих сковало ожидание, что последует дальше. Нил замер, чувствуя нестерпимое желание обнять ее, отступил на шаг, пытаясь оборвать натянувшуюся между ними нить взаимного притяжения.

Наконец Джэнет отвела взгляд и принялась внимательно рассматривать вещи.

— Какое странное, разнородное сочетание, — заметила она.

— Да, мне тоже так кажется, — небрежно согласился Нил. — Наверное, они принадлежали моему кузену. Он питал пристрастие к разным стилям и видам одежды… а также к хозяйке этого коттеджа.

— Он был, наверное, противоречивой натурой, ваш кузен.

— Вы задаете очень много вопросов — и мне и другим.

— Да, это так.

— А я-то думал, что забота о четверых детях занимает вас целиком.

Джэнет только улыбнулась в ответ, и Нил вдруг почувствовал себя очень неуклюжим, неловким. Ему так хотелось обнять ее, поцеловать, прижать к себе, утешить… Зажечь радость в ее глазах, сообщив, что Александр не погиб, он живой.

Джэнет испытующе глядела на него.

— А зачем и куда вы намерены это отвезти?

— Сомневаюсь, что эти вещи могут понадобиться владельцу.

— Разве Черный Валет переодевался в форму английского офицера?

— При чем здесь Черный Валет? Понятия не имею, что он делал и чего не делал.

— А та женщина, что здесь жила? Она вам нравилась?

— Да, хотя я не был с ней близко знаком.

— А ваш кузен? Вы были к нему привязаны?

— Нет.

— Почему же?

— Мне казалось, что он совсем не заботится о Брэмуре и его обитателях.

— А вы заботитесь. И больше, чем думают окружающие.

— Я, миледи, люблю успех. И процветание, достигнутое честным путем.

Они состязались в находчивости, и она пыталась заставить его признаться в том, в чем признаваться было опасно. Но Нил почувствовал странное возбуждение от этого обмена репликами.

— А разве не опасно держать такие вещи на полу? — осведомилась Джэнет. — Разве они не могут поставить под угрозу ваш успех? И процветание?

— Но они не мои.

— Они находятся на вашей земле.

— Да, верно, и я собираюсь кое-что предпринять на этот счет.

— Вы не намерены их использовать?

— Нет, мэм, зачем мне это?

Джэнет задумчиво его разглядывала. В ее глазах светился огонек, которого Нил раньше не замечал. И ему это нравилось, хотя и слегка пугало.

— В жизни вашего кузена было много загадочного.

— Вряд ли.

— Джеми его просто обожал.

— Джеми — впечатлительный юноша.

— Трильби сказала, что женщины были к вашему кузену весьма неравнодушны.

— Мнение глупенькой девушки.

— Значит, девушки глупы, по-вашему?

— Не все. Но и мужчины тоже не все дураки.

— А у меня создалось именно такое впечатление.

— Надеюсь, это не относится к присутствующим?

— О, я вовсе не думаю, что вы глупы, милорд, но я пытаюсь составить о вас точное представление. Хочу знать, кто вы такой.

— Я обычный фермер, графиня.

— Неужели? — Джэнет взглянула на него весьма недоверчиво.

Лишь бы она не рассматривала все время и так пристально английский мундир! Ему очень не нравилось, что она спросила его о Черном Валете.

— Надеюсь, в ваши планы входит повидаться до отъезда с моими дочерями? Вы раните их чувства, если этого не сделаете.

У Нила потеплело на сердце. Он даже припомнить не мог, чтобы кто-нибудь так стремился увидеться с ним — кроме Александра, конечно, но совсем по другим причинам и вовсе не потому, что он считал Нила замечательным человеком.

— Я обязательно это сделаю.

— Вы снова отправитесь в полночь?

Да, он как раз так и планировал, но Джэнет стала очень подозрительной. Не надо укреплять ее подозрения.

— Нет, я отправлюсь на рассвете.

— И долго вы на сей раз будете отсутствовать?

— Я в восторге от того, что это имеет для вас значение, — пошутил Нил, уклоняясь от прямого ответа.

— Вы льстите себе, милорд. Я спрашиваю об этом, только чтобы узнать, когда мы сможем наконец вернуться к себе домой.