Странное, многозначительное заявление! Джэнет на мгновение задумалась, пытаясь уловить его скрытый смысл. Брэмур заслуживает, да. Но сам Нил Форбс, ныне маркиз Брэмур, тоже не очень подходит для роли владельца. Одежда у него самая простая, и держится он без всяких претензий на величие. Непонятно. Если ему так необходимы были ее приданое, наследство и титул, тогда почему он сейчас не купается в роскоши, раз получил все, что хотел?

Наступило молчание. Джэнет вдруг поняла, что он вовсе не равнодушен к ней. Тогда почему он притворяется равнодушным? Потому что она овдовела еще так недавно?

— Вы ездили верхом? — наконец спросила она.

— Да, мне надо было освежиться после… ужина.

Джэнет невольно улыбнулась. Ей тоже необходимо было выйти подышать свежим воздухом — и она вышла, хотя ей надо присматривать за тремя маленькими девочками и грудным малышом.

— Вы хотите сказать — после разговора с родственниками мужа?

— Нет, конечно. Просто в комнате было… очень душно.

— И свежий воздух помог?

— Да.

— А я бы тоже хотела проехаться верхом ночью. Мне это не удавалось с тех пор…

«С тех пор как мы встретились в Брэмуре», — добавила она про себя.

— Много лет назад я оскорбил ваши чувства, миледи, — неожиданно сказал Нил. — Но я этого не хотел.

— И поэтому вы теперь здесь?

— Из чувства вины? Не думаю, миледи.

— Когда-то вы называли меня Джэнет.

— Это было давным-давно.

— Да, целая вечность прошла. И я многому научилась за это время. Но все же вы не ответили на мой вопрос. Зачем вы причиняете себе столько хлопот из-за моих дел?

— Столько хлопот?.. Но это не так. Я просто не люблю Кэмпбеллов.

— Всех или только эту ветвь?

— Все они одинаковы.

— Значит, вы просто затеяли с ними игру?

— Да. В последние годы я очень преуспел в интригах. Джэнет охватило разочарование. А она-то думала…

— У вас чудесный сын, — сказал он. — И замечательные дочки.

— Вы им тоже понравились. Кстати, этому немало способствовал Самсон, обмочив ваш сапог.

— Да уж, конечно, не мои собственные достоинства, — усмехнулся Нил, иронически вздернув бровь, и ему это так шло, что он ей показался даже красивым.

— Мне надо идти, — сказала Джэнет, почему-то волнуясь.

Нил загородил ей дорогу, но это было лишнее: она все равно не могла сдвинуться с места. Он был так близко… Ей вдруг стало жарко, захотелось до него дотронуться, но она знала, что не может себе этого позволить. Взгляды их встретились. Его глаза были непроницаемы, лицо словно высечено из камня, но внезапно он поднял руку и погладил ее по щеке.

— Милорд?.. — прошептала Джэнет.

Но ее шепот подействовал на него как пощечина. Нил отшатнулся.

— Завтра я еще раз побеседую с вашим деверем и уеду, — сказал он своим холодным тоном, который она уже успела возненавидеть.

— Но ведь вы хотели поездить по Лохэну, увидеть побольше.

Что же это она делает? Она же практически предлагает ему остаться! Джэнет вдруг почувствовала, что, если он уедет, это будет большая потеря, чем даже смерть мужа. Она скорбела об Аласдэре так же, как печалилась бы о безвременной смерти любого человека, но вовсе не как о муже. Из-за этого она чувствовала себя очень виноватой, но правда есть правда.

— Я уже видел достаточно, и вы во мне уже не нуждаетесь. А у меня есть дела в Брэмуре. Я, как обещал, пришлю помощников.

— Я бы предпочла испробовать в этой роли Энгуса — будет лучше, если я найму кого-нибудь из местных. А вы сказали, что я сама буду принимать решения. Или вы снова мне… солгали?

Ему не надо было спрашивать, что она имеет в виду. Поэтому он только и сказал:

— Через две недели я снова приеду.

— Но мне бы не хотелось отрывать вас от ваших собственных дел.

— А Лохэн и есть теперь мое собственное дело. Но если я вам понадоблюсь раньше…

— Не понадобитесь!

Он просто платит по давнему счету. Или же… или же у него есть какой-то неблаговидный тайный замысел.

Джэнет ожидала, что после этих слов он сразу повернется и уйдет. Но Нил не ушел. И она ощущала его присутствие каждой клеточкой тела — гораздо сильнее, чем это бывало восемь лет назад. А главное, ей не хочется, чтобы он уезжал, и это самое худшее, что может быть.

— Спасибо вам за доброту к моим детям, — сказала Джэнет, невольно оттягивая момент прощания.