— Как только пребывание там станет для вас безопасно. Джэнет вздернула подбородок и посмотрела на него так, что ее взгляд проник в его сердце.

— Я благодарна вам, милорд, — неожиданно серьезно сказала она. — И пока вы опять не рассердили меня, я хочу, чтобы вы это знали.

Нил шагнул вперед. Она была так близко, от нее пахло розами. Запах был легкий и невероятно соблазнительный.

— Ах, дорогая, так трудно быть рядом с вами и не…

— И не… что?

— Не сделать того, о чем мы оба потом пожалеем.

— Но почему же вы об этом станете жалеть?

— Потому что между нами никогда и ничего не может быть. Вы уедете домой, будете воспитывать детей, а потом снова выйдете замуж.

— Я никогда больше замуж не выйду.

— Никогда?

Джэнет пожала плечами:

— Мой брачный опыт был таков, что я не желаю повторения.

— Но не все же мужчины похожи на Аласдэра Кэмпбелла.

— Неужели? Ну, может быть, не все они такие намеренно жестокие, но все равно я и в других не вижу ничего, достойного восхищения.

— А как же ваш отец, ваш брат? Ее лицо смягчилось.

— Да, мой отец был прекрасный человек и всегда желал для меня самого лучшего. Он не очень обрадовался, когда я выбрала Аласдэра, но я…

— Вы? — нетерпеливо повторил Нил.

— Я просто влюбилась в его девочек. И еще мне хотелось своего ребенка, о котором я могла бы заботиться… От волнения ему вдруг стало трудно дышать.

— Ну вот, теперь у вас их целых четверо, — тихо сказал он. — И все они прекрасны.

— Но я хочу, чтобы им ничто не угрожало. Больше всего на свете я хочу именно этого. И чтобы они всегда жили с любящими их людьми.

— Так и будет. Я вам клянусь.

Джэнет пристально взглянула на Нила, и его снова охватило острое желание. Господи, как же он ее хочет! Хотя бы просто дотронуться до нее, погладить по щеке, почувствовать исходящее от нее тепло. Насколько же его хватит — постоянно обуздывать себя? Но если он не выдержит, они погибли.

Нил заставил себя отступить и заняться неотложными делами. Взяв женское платье, он вынул нож, отрезал юбку и завернул в нее вещи. Джэнет неотрывно следила за каждым его движением. Под ее пристальным взглядом он закрыл крышкой отверстие в полу и намел на нее мусор. Она и так уже все это видела…

— А почему это надо было прятать в подпол?

— Мэри была женщиной со странностями.

— Неужели?

— Она никому не доверяла, — вынужден был добавить Нил.

На ее лице было ясно написано сомнение. Ей так хотелось спросить его о чем-то еще, но он ее перебил:

— Расскажите мне про своего брата.

Нил не хотел задавать ей этот вопрос, но ему необходимо было как можно больше знать о человеке, которому он собирался вверить свою судьбу и саму жизнь.

Лицо Джэнет смягчилось.

— Он был сильный и красивый. Мне он казался богом. Он любил меня поддразнивать, но при этом всегда защищал. Он не хотел, чтобы я выходила замуж за Аласдэра.

«Ну что ж, это признак здравомыслия», — подумал Нил.

— Я хотела назвать своего сына Александром, в его честь, но Аласдэр воспротивился. «Мой сын не будет носить имя предателя», — сказал он.

Закусив нижнюю губу, Джэнет отвернулась, и Нилу пришлось напомнить себе, что он поклялся Александру ничего ей не говорить.

Однако он знал, что Джэнет никогда не простит ему этого.

— Нам пора уходить, если я хочу доставить себе удовольствие и полюбоваться, как девочки катаются на пони.

— Да, конечно.

Очевидно, Джэнет решила больше не расспрашивать его о тайнике и одежде, но он не сомневался, что это по-прежнему ее интересует. Даст бог, ему не придется пускать эти вещи в ход.

Нил вышел вслед за Джэнет и приторочил сверток к седлу, потом подошел к ней и подставил сложенные руки. Она легко ступила на них и вскочила в седло.

— Вам не надо бы сюда приезжать, — сказал Нил и сразу же понял, что именно поэтому, из-за его предупреждения, она поступит как раз наоборот. — Вы же не хотите навлечь неприятности на своих детей.

— Это угроза?

— Нет, Джэнет, я не угрожаю вам. Это просто мой дружеский совет. Люди Камберленда все еще прочесывают окрестности в поисках беглецов, объявленных вне закона, и мне бы не хотелось, чтобы вы попали в их сети.

Джэнет поглядела на него сверху вниз. Господи, какие у нее большие темно-синие глаза, прекрасные даже сейчас, когда в них сквозит неуверенность и уязвленность. А ее душу так легко уязвить! Он и сам чувствовал себя иногда безвольной игрушкой судьбы. Как это тяжело: не иметь надежного пристанища, где можно было бы навсегда бросить якорь.