Кэмпбелл окинул Нила презрительным взглядом.

— Ко мне надо обращаться «милорд»!

— Не думаю, что это так. Милорд — это маленький граф Колин, но он еще слишком мал, чтобы к нему обращаться.

— Вас все это не касается! — буркнул Кэмпбелл и отвернулся.

— Да нет, касается, — невозмутимо ответствовал Нил. — Я назначен опекуном графа-наследника. Полагаю, это вы убедили герцога Камберленда, что женщина, то есть его мать, не способна управлять таким поместьем. Я вам за это весьма благодарен.

Реджинальд побледнел как полотно, а потом кровь снова бросилась ему в лицо.

— Вы лжете!

— Возьмите свои слова обратно, Кэмпбелл. Еще никому не удавалось назвать меня лжецом без последствий. Кэмпбелл снова побледнел.

— Кто вы?

— Ах, я забыл представиться? Извините. Я маркиз Брэмур. Вы можете называть меня «милорд». И я еще не слышал ваших извинений.

Нил знал, что не надо бы так мучить человека, но поделом ему за те страдания, которые он, очевидно, причинял Джэнет.

— Его светлость не должен был… не мог… Этого быть не может, — промямлил Кэмпбелл.

— Он смог, — удовлетворенно произнес Нил. — А где графиня?

— Мы ее как раз ищем. Она уехала верхом несколько часов назад.

— А что в этом такого необычного? Реджинальд что-то пробурчал себе под нос.

— Я вас не слышу, — возвысил голос Нил, почувствовав неладное. Неужели Реджинальд никуда не выпускает ее из дома, как пленницу?

— Видите ли, в наших краях женщине ездить одной небезопасно. Некоторые арендаторы бездельничают и злятся. Мой брат кое-кого прогнал.

Нил почувствовал прилив гнева. Однако надо было проявлять осторожность: герцог высоко ценит клан Кэмпбеллов.

— Давайте вместе ее поищем, — предложил он.

Реджинальд наконец вспомнил, что уже видел Брэмура:

— Вы были на похоронах моего брата?

— Вы несколько запоздало это вспомнили. Но я был, это правда.

— Вы знакомы с графиней?

— Да, наши отцы дружили.

— И теперь вы считаете, что земли Лохэна должны принадлежать вам? Но это мои земли.

— Я считаю, что по праву наследования они принадлежат маленькому графу. А теперь мне нужна свежая лошадь, чтобы отправиться на поиски графини.

Реджинальд сжал кулаки в бессильной ярости, но в эту минуту раздался крик. Нил обернулся и увидел женскую фигуру на лошади. А кричал бегущий к ней грум. Женщина наклонилась и что-то ему сказала, грум подался в сторону, и тогда она увидела Нила. Он подошел к ней и протянул руку, чтобы помочь спешиться. Рука у нее была холодная.

— Вы озябли, миледи.

— Милорд, я не ожидала вас увидеть.

— Неужели, миледи? — Нил говорил очень тихо, чтобы не услышал Реджинальд. — Вы озябли, — повторил он, — вам нужно согреться. Поговорим потом.

— Так вы останетесь?

— Да, миледи.

Джэнет бросила быстрый взгляд на деверя.

— А что Реджинальд?

— Его мнение в расчет в данном случае не принимается.

Он смотрел, как она идет к замку, закутавшись и промокший плащ, гордо выпрямившись и, как всегда, с изяществом и достоинством. Смотрел и думал, что это самая прекрасная женщина из всех, кого ему приходилось встречать.

Джэнет дрожала — и не только от холода. Она не ожидала, что Нил приедет. Она надеялась только на одно; что он, самое большее, замолвит за нее слово Камберленду. Что ему здесь надо? И что он имел в виду, сказав так о Реджинальде?

Кто-то легко постучал в дверь, и на пороге возникла очень взволнованная Люси.

— Вас все искали, миледи!

— А что, хозяйка не имеет права немного прогуляться верхом?

— Но этот новый грум… Он сказал, что вы украли лошадь.

— Как я могу украсть свою собственную лошадь? А что случилось с Кевином?

Девушка промолчала, на глаза ее навернулись слезы.

— Ладно, постараемся что-нибудь сделать, но сначала помоги мне переодеться.

— Да, миледи.

Люси развязала ленты на платье Джэнет, подала ей теплый халат и подложила в камин несколько полешек.

— Маркиз давно приехал?

— Вот только что.

Как же она выглядела, когда он подошел! Мокрая, с растрепанными волосами… Наверное, он возблагодарил небо, что не женился на ней тогда.

— Ты поможешь мне уложить волосы? Мне нужно сойти вниз.

— Вы все еще дрожите, миледи.

— Неважно.

— Постараюсь как смогу, миледи.

Через час Люси подала Джэнет зеркало. Волосы были заплетены в толстую косу и красиво уложены на затылке. Несколько еще влажных локонов осеняли бледное, худое лицо. Джэнет пощипала щеки — может, немного покраснеют. Но платье она не переменила, поскольку носила траур, а другого черного платья у нее не было.