Нил снова отпил глоток портвейна, затем поднялся и зашагал по комнате. Проезжая по дорогам Лохэна, он видел только незасеянные поля и опустевшие пастбища. Надо проверить, как там его лошадь. Может, ее нечем оказалось накормить? Да и угрюмый конюх ему не понравился.

Нил взял масляную лампу, спустился по лестнице и направился в конюшню. В стойлах было грязно. Лошади беспокойно переминались с ноги на ногу — наверное, были голодны. Он поискал глазами овес, но нашел только сено. Нет, завтра, черт возьми, он все здесь переиначит! И прежде всего он заменит конюха. Пусть работает тот парень, который привез письмо и потом поехал с ним в Дохэн. У него зоркий, все подмечающий взгляд, и с лошадьми он ладит.

Нил дошел до конца конюшни, как вдруг услышал звук открываемой двери. Грум? Мальчик для подсобной работы? Ну сейчас он ему задаст! Повинуясь странному импульсу, Нил привернул фитиль и отошел в темный угол — а потом услышал ее голос, тихий и мелодичный. Джэнет разговаривала с лошадью:

— Не горюй, я раздобуду тебе хорошего овса.

Нил услышал, как открылась дверца и зашелестела солома. Графиня Лохэн сама убирает стойло! Джэнет его не замечала, и он прислонился к стенке. Интересно, давно она этим занимается? Явно, что не в первый раз. Она управлялась с уборкой так же умело, как его мальчики из конюшни. Наверное, вся ее замужняя жизнь была настоящим адом.

Нил осторожно приблизился к стойлу. Джэнет оглянулась и вскрикнула от неожиданности. На ней было простое поношенное платье, но и оно не могло скрыть грациозные очертания ее тонкой фигурки.

— Вы часто по ночам вот так шныряете вокруг, милорд?

— А вы часто убираетесь в полуночную пору в стойлах?

— Но больше это делать некому.

— А где же грум и его подручные?

— Им давно не платили, и они уволились. Кевина, правда, прогнали из-за того, что он позволил мне взять лошадь, но и ему тоже не платили.

— Дайте мне вот это! — Нил протянул руку к граблям.

— Вам, милорд?

— Мне они больше подходят, чем вам, миледи. И, наверное, у меня все-таки практики побольше. Вы собирались работать всю ночь?

— Нет, только убрать у моей кобылки. Я сегодня ее чуть не заездила, и она заслужила чистое стойло. И еще я хотела ее покормить, но не вижу овса, который я велела купить.

— На ночь сойдет и сено, а завтра я пошлю кого-нибудь за овсом, и мы будем его держать под замком. Я знаю одного паренька, из которого вышел бы отличный грум.

— Кевин тоже хороший грум. И он должен кормить семью.

— Значит, мы возьмем обоих. Черт побери, каким же это хозяином был ваш муж?

Джэнет самолюбиво вздернула подбородок, но промолчала. Тем временем Нил быстро закончил работу — выбросил старую солому и постелил свежую.

— Сделано. Правда, осталось еще двенадцать стойл, но свою часть работы я выполнил, теперь пусть управляются другие. Утром я об этом позабочусь: приведу сюда Тима, а вы разыщете Кевина. А теперь нам обоим пора ложиться спать.

Нил посмотрел на Джэнет. Может быть, она поблагодарит его за помощь, скажет, что была рада его приходу? Но она смотрела в сторону, словно чего-то опасаясь.

— Вам Люси сказала, что я завтра хотел бы вместе с вами объехать угодья?

— Да.

— И ваш ответ?

— А у меня есть выбор?

— А он у вас когда-нибудь был?

— Нет.

Джэнет с трудом сглотнула, и он понял, что она изо всех сил сдерживается, боится потерять над собою власть. Господи, помилуй! Что же ей пришлось пережить за годы замужества? А как она была свободна в поступках тогда, годы назад! Как сияли ее глаза при виде его… Он был всего-навсего слугой своего двоюродного брата, но чувствовал себя тогда титаном. Ах, если бы тот, прежний, блеск вернулся! И даже не для него, а просто вернулся бы…

— Значит, выезжаем сразу после завтрака, — сказал он, словно она уже согласилась.

— Да, — вяло ответила Джэнет, и они направились к замку.

У двери Нил остановился. Надо бьграссказать ей, что книги у него и он их наскоро просмотрел, однако у нее такой усталый вид. Лучше об этом поговорить завтра.

Но Джэнет сама спросила:

— Вы говорили с Реджинальдом? Нил кивнул.

— Как вы думаете, я могу… купить семена? Ведь арендаторы не могут так долго ждать.

— Уже поздно сеять, — усомнился он.

— Но без этого у них нет никаких шансов продержаться зимой.

— Завтра обо всем поговорим.

— А как вам ваша комната?

— Подходит. И еда тоже.

Джэнет слабо улыбнулась, но эта улыбка пронзила ему сердце. А затем она приняла свой обычный вид, исполненный чувства собственного достоинства, и Нилу показалось, что она снова отдалилась от него на тысячу миль.

Джэнет поднялась к себе. Колин спал, ровно и легко дыша во сне. У детей всегда такой милый, невинный вид, что сердце заходится, когда смотришь на них.