Деревня была расположена в трех милях от Лохэна. Может быть, им повезет и они сумеют поживиться, чтобы хоть частично вернуть Брэмуру затраченные им деньги. Несмотря на то, что Алекс говорил Нилу, ему не хотелось быть должником. Т ем более — должником человека, который сражался вместе с Камберлендом против шотландцев. Он взял у Брэмура деньги только потому, что это было необходимо для спасения детей.

Собственно, ради этих детей Алекс теперь и жил. Он все потерял — свои семейные владения, свой клан, все свое наследственное имущество. У него нет даже его прежнего лица. Однако старуха, которая спасла ему жизнь, укрывала от англичан еще пятерых детей. Она умоляла Алекса помочь им бежать во Францию, где о них смогли бы позаботиться другие шотландские беженцы. Ну а остальные дети… их одного за одним прибивало к нему волнами бурного житейского моря.

Алекс боялся слишком удаляться от пещеры — ведь, кроме него, у этих сирот не было никого. Однако теперь он осмелился и на это. Ради сестры. А это было для него очень важно: ее жизнь и благополучие ее детей.

Они с Берком загородили дорогу лежачим деревом, затаились и стали ждать, надеясь, что не появится откуда ни возьмись английский патруль и не догадается о готовящейся засаде.

К Алексу подъехал Фергюс — один из подростков, который следил за дорогой. Подъехал на коне Брэмура, который все еще оставался у них после их несчастной — а может быть, счастливой? — первой встречи. Брэмур не заикнулся о коне, когда они встречались позднее, хотя вряд ли забыл о своем любимце. Наверное, маркиз понял, что Алексу конь нужнее.

Да, этот человек постоянно ставил Алекса в тупик. Его невозможно было понять. Брэмур всякий раз появлялся, словно добрый ангел, — но очень и очень странный ангел…

Раздался стук копыт, позвякивание металлических блях на упряжи, скрип колес — и вот показалась большая, пышно разукрашенная карета, запряженная четверкой вороных лошадей. Кучер пристально смотрел на дорогу. Увидев лежащее поперек дерево, он попридержал лошадей — и внезапно увидел перед собой Алекса и Берка.

Из окошка кареты высунулась голова и поспешно спряталась обратно. Очевидно, чтобы зарядить мушкет.

Алекс прицелился в кучера:

— Стой!

Кучер поднял руки; лошади остановились, нервно переминаясь с ноги на ногу. Берк спрыгнул со своего коня, подошел к дверце кареты и дернул ее на себя.

— Слезай! — прикрикнул Алекс кучеру.

Кучер слез, Алекс тоже соскочил с лошади и стал обшаривать его карманы.

— Оружие есть?

Кучер, выпучив глаза от страха, замотал головой.

— Иди к задку кареты и стой там — и так, чтобы я тебя видел!

Кучер повиновался. Алекс приблизился к карете и распахнул дверцу со своей стороны в надежде, что Берк уже успел отобрать у седока оружие. Так оно и оказалось. В карете сидел толстяк в богатом черном бархатном камзоле, а Берк упирался мушкетным дулом прямо ему в живот. Пистолет англичанина лежал рядом с ним на сиденье. Алекс наклонился и взял его.

— Милорд, спасибо за лишний ствол. А теперь — ваш кошелек и драгоценности, если не возражаете.

— Вы бандит! Вы за это заплатите! Герцог Камберленд…

— Вы хотите сказать «мясник»? — поправил его Алекс. — Он ничем вам помочь не сможет. Разве он уже не» пытался поймать Черного Валета? Но это невозможно, милорд. Я, как наш шотландский туман, повсюду и везде. Я буду преследовать англичан до тех пор, пока они не покинут Шотландию. И передайте это своему герцогу. Но вы отнимаете у меня слишком много времени. Если вы не хотите, чтобы в вашем роскошном жилете появилась дыра от пули, то отдавайте кошелек и вот эти перстни. Из чистого золота, а, милорд? Оплаченного кровью добрых шотландцев?

Человек уже трясся от страха. Он вручил Алексу толстый кошелек, висевший у пояса.

— А теперь перстни и кольца, милорд, — и поспешите. А то я потеряю терпение и отрежу ваши пальцы прямо с кольцами.

Англичанин лихорадочно стал снимать перстни. Три снялись довольно легко. Четвертый с пальца не слезал. Алекс начал поигрывать ножом.

— Умоляю вас, — прошептал англичанин.

— Приятно видеть и слышать, как англичанин умоляет шотландца. По правде говоря, мне это особенно по нраву. Ладно, я оставляю вам это кольцо на память о том, как вы меня умоляли. Вместе вот с этим! — Он бросил на колени англичанину карту с пиковым валетом. — И скажите своему хозяину Камберленду, что Черный Валет хорошо отдохнул и теперь готов заставить англичан за все платить — в том числе и за свои каникулы.

— Вам не удастся скрыться…

— У меня есть друзья, милорд. Очень влиятельные друзья. А теперь я предоставлю вам полную возможность поразмышлять на досуге над вашими прегрешениями перед моими соотечественниками.

Алекс кивнул Берку:

— Режь постромки!

Англичанин привстал было, но Алекс толкнул его на сиденье.

— Я бы этого не делал на вашем месте. Мой друг еще меньше дорожит жизнью англичан, чем я.

— Но вы же не можете оставить нас здесь без помощи.

— Очень даже могу, милорд. Ноги у вас есть? Так прогуляйтесь. Мне кажется, подвижный образ жизни вам только на пользу.

Берк перерезал постромки и направился к своей лошади. Алекс закрыл дверцу кареты и прикрикнул на кучера:

— Смотри не выкинь какую-нибудь глупость! А потом вскочил на своего коня и дал шпоры.

Нил стоял на берегу со связанными за спиной руками, в окружении шести дюжих насупленных контрабандистов. Он надеялся лишь на то, что Француз окажется разумным человеком, и смотрел, как к берегу приближается шлюпка. В ней было восемь гребцов, а в середине громоздились бочонки. Из тумана показалась вторая шлюпка. Какое-то время ни его похитители, ни он сам не надеялись, что шлюпкам удастся причалить, из-за тумана гребцам не было видно сигнальных огней. Контрабандисты размахивали фонарями с трех разных точек на берегу, но прошел целый час, прежде чем Нил увидел слабый свет ответного сигнала с моря и сказал об этом окружавшим его людям. Впрочем, теперь он уже сомневался, стоило ли ему быть таким услужливым.