Торкил помолчал, и было ясно, что ему тяжело вспоминать об этом.

— Отец, ее рвал и метал. Хотя приданое у леди Джоанны было небольшое и земля истощенная, он все равно хотел выдать дочь замуж с выгодой. Ну а тут такое приключилось. Он только надеялся, что никто ни о чем не узнает. Говорил всем, что она уехала и гостит у родственников. Но у него не было наследников по мужской линии, и, когда родился маленький, старый лорд объявил, что взял на воспитание приемыша и законно его усыновил. А мать… — Торкил вдруг безнадежно махнул рукой. — Не должен я об этом рассказывать!

Джэнет готова была поклясться, что он с трудом удерживается от слез.

Она сама понимала, что хозяевам не пристало делать слуг доверенными своих мыслей и чувств. Однако она должна была все знать.

— Все, что ты говоришь, очень важно, Торкил. — Джэнет дотронулась до его рукава. — Видишь ли, дядя сказал маркизу, что его мать была сумасшедшей и бабушка тоже. И теперь он считает, что его кровь испорчена наследственным безумием.

— Нет! — Торкил выпрямился. — Этого быть не может. Я помню, что его бабушка умерла от рака. И умерла она за год до того, как леди Джоанна встретила человека, который ее потом бросил.

Торкил явно рассердился.

— Так ты считаешь, что его бабушка не была сумасшедшей?

— Нет, конечно!

— А может быть, семья скрывала это?

— Я был тогда всего лишь грум, миледи, но слышал, о чем толковали слуги между собой. А они всегда все знают. Никогда и никто не говорил, что она сумасшедшая.

— А Джоанна?

Его глаза вспыхнули, он отвернулся, и Джэнет вдруг поняла, что он когда-то питал к своей хозяйке более нежные чувства, чем готов был сознаться.

— Когда она сказала, что нипочем не откажется от сына, отец запер ее в башне. Надеялся переломить ее волю. Глупо это было с его стороны — так поступать! Ведь многие обо всем знали, но лорд был просто вне себя. Я согласился помочь ей бежать. Она хотела взять Нила с собой, но отец перехватил ее на ступеньках лестницы. Он вырвал у леди Джоанны мальчика — ему тогда два годика было, — а дочь ударил. Она упала и ударилась головой о каменные ступеньки. С тех самых пор она уже была как бы не в себе — больше слова не сказала, сидела молча, и все… Она даже меня не узнавала! И так прошло несколько лет. Потом мальчика увезли — и я не знал, что с ним сталось. После того как его увезли — всего-то несколько дней прошло, — леди Джоанна упала с башни. А через три месяца умер старый лорд.

— Что же потом было с замком?

— Всю мебель продали, слуг распустили…

— А ты?

— Я не мог оттуда уйти. — Торкил вдруг воинственно вздернул подбородок. — Надо же было кому-то за ее могилой приглядывать!

— А как же теперь?

— Милорд кого-то нанял, чтобы следил за порядком. А мне сказал, что я ему нужен. — Теперь в голосе Торкила звучала гордость. — Он даже научил меня считать, чтобы я мог лучше помогать ему.

Скорее всего, Нил решил, что он Торкилу нужнее, чем Торкил ему. Джэнет уже убедилась, что маркиз Брэмур совершает свои добрые поступки под предлогом, что это необходимо именно ему.

— А еще кто-нибудь знает о том, что мать Джоанны умерла от рака?

Торкил пожал плечами:

— Она сама была из англичан, Уэдсворт их фамилия…

— А маркиз никогда о ней тебя не расспрашивал?

— Нет.

«Понятно. Решил, что ему и так все известно», — подумала Джэнет и с трудом проглотила застрявший в горле комок.

А ведь, если он ошибается, если его дядя солгал ему, она могла бы восемь лет назад выйти замуж за Нила! Однако тогда у нее не было бы Колина и девочек.

Воистину, господь отнимает, но он же и дает!

Но скорее всего бог здесь совсем ни при чем. Все это сотворил старый маркиз, да горит его душа вечным адским пламенем!

— Мы должны навести справки, — решительно заявила Джэнет. — Может, нанять для этого поверенного в делах? Но Торкил покачал головой:

— Без согласия маркиза нельзя. И не надо мне было все это вам рассказывать. Слишком уж я разболтался…

Джэнет смотрела, как Торкил удаляется, высоко подняв голову, и понимала, что больше он не промолвит ни слова. Во всяком случае, сегодня. Его преданность Нилу безгранична. Так же он был предан и его матери.

Джэнет поднялась к себе. Рассказ Торкила все еще звучал в ее ушах, а сердце разрывалось от жалости к бедной женщине, запертой в башне, спрятанной подальше от глаз человеческих. К этой несчастной матери, у которой отняли ее дитя. Однако теперь у Джэнет появилась надежда. Ведь если мать Нила стала «не в себе» только после того, как упала с каменной лестницы, значит, она не была безумной от рождения. Это физическая травма, а не наследственное сумасшествие.

Однако будет ли такое объяснение для Нила достаточным? Особенно после восьми лет жизни в мрачной убежденности, что мать и бабушка были жертвами болезни, передававшейся из поколения в поколение? Нет, вряд ли…

О, если бы можно было разузнать все досконально! Деньги у нее есть. Ей только нужен поверенный. Конечно, она не обратится к тому, кто занимается делами Лохэна. Ей нужен надежный человек. Однако ведь в Брэмуре должен быть свой юрист. И Торкил наверняка знает его. Но захочет ли он ей помогать?

Александр Лесли завязал маску, скрывшую почти все лицо, кроме глаз. На лоб ему падала прядь рыжеватых волос, под которой почти не видно было шрама. Он взял с собой карту с валетом пик — ту самую, что ему отдал Брэмур. Берк, отъехавший на другую сторону дороги, тоже был в маске. Он видел, как около деревенской гостиницы остановилась модная карета какого-то англичанина, которому недавно была дарована шотландская земля, несомненно, за верную службу королю Георгу.