Вижу — соседка-пенсионерка на лавке семечки щелкает. Как обычно. Вспоминаю, что никогда у нее в руках книжки не видел. Даже детской. Но спрашиваю на всякий. И на тебе — объясняет старая:

— Знаю-знаю, где у нас библиотека. Значит так, милок, пройдешь собес, потом по правую руку — поликлиника будет, подале — рыночек овощной, там все подешевше, потом спроси кого: «Где здесь столовая для пенсионеров?» От нее левой стороны держись…

— Вот спасибо, — киваю и — по старухиным приметам.

Нашел собес. Поликлинику за спиной оставил. А до магазина не дотянул. На мадам одну блондинистую загляделся и, чувствую, с пути истинного завернул. Она-то в даль ушла, а мой компас того — сбился.

А рядом, как назло, никого кроме мужика делового с чемоданчиком и телефоном. Ждет кого-то. Ни блондинку, ни меня в упор не видит. Ясно дело, что спрашивать его про библиотеку, глухой номер. Некогда ему туда ходить. Время — бабки.

Но нет же больше никого. Спрашиваю. А он как давай пальцы загибать:

— Короче, мужик, видишь вон тот кабак… Ну, вон же «ресторан» написано, засек?… За ним по прямой будет бар-бильярд, так себе… Потом перейдешь дорогу к стриптизу… Не, мимо не пройдешь, заметишь. Там рядом телки пасутся. Такие, в натуре, породистые… Потом, ага, сразу будет вывеска: «Врач-венеролог анонимно». Встанешь к врачу задом и точняк увидишь библиотеку…

Не дошел я до стриптиза. В бар-бильярде пивка кружечку опрокинул, вышел и попутал. То ли направо, то ли налево теперь махануть.

Тут субчик подвернулся с авоськой. Торможу его:

— Где-то здесь библиотека должна быть?

Присматриваюсь, а он — в фуфайке не по сезону. На бычок сигаретный у крыльца поглядывает. Щеку небритую чешет. Да этот же буквы, наверное, складывать, если и умел, так давно разучился. Какая библиотека.

Эх, думаю, сейчас на опохмелку у меня попросит, раз уж я с ним заговорил. Но он хоть щеку и чешет, а соображает, гляжу, трезво:

— Так ты уже дошел почти. Теперь тебе осталось только за ту халабуду завернуть, там приемная бутылок… Потом ментовку кругом обойдешь и упрешься прямо в библиотеку…

И точно, как мужик сказал, так и вышел я к библиотеке. Взял книжку эту про ту Мэри, что замужем была да забеременела от другого, но неясно какого. Иду по улице и радуюсь. Не, не только потому, что поручение жены выполнил. Нет, за народ наш приятно стало. Какой же он у нас все-таки грамотный. Кого не ткни, а все знают, как пройти в библиотеку. И даже жена моя теперь запросто кому-хочешь объяснит:

— Так, сначала собес пройти…, мимо поликлиники, она справа будет…, потом — за ресторан, за бар-бильярд, перейти дорогу к стриптизу…, дальше приемную бутылок обойти и за отделением милиции, как раз, в библиотеку и упрешься…

Что есть мужик без заначки?… Тьфу! И растереть!

Как же это так жить, что б у тебя ни на черный день, ни на белую ночь ничего припасено не было. А если завтра день космонавтики? А голова заболит у друга? А теще шлея под хвост попадет? И что тогда делать? А?

Нет, настоящему мужику никак нельзя пустым оставаться. Вот и я, как начал сам зарабатывать, так всегда, всегда откладывал на случай. И когда женился, думал все по прежнему будет. Жена-то, ведь, хоть и быстро заметила, что у меня кое-что неучтенное имеется, но не против была:

— Это ты правильно, — говорила, — это по-хозяйски. Запас всегда иметь надо…

И приятно мне было, что она так рассуждает. И не было нужды мне скрывать свою заначку. Но и поплатился ведь я за это.

Вытряхнула раз жена перед стиркой из брюк мою бумажку припасенную. Подобрала с пола, посмотрела на нее и головой качает:

— Это ты правильно. Запас всегда иметь надо. Только хранить его надо надежнее. Давай я на себя это возьму. У меня же надежнее, чем в банке.

И раз мою бумажку к себе за пазуху пихнула. Конечно, там надежнее. Пять пуговиц со звуковой сигнализацией. И зубы рядом. Ну, кто сунется? Я и сам-то только, если супруга в настроении. А вот как мне, если не в ее настроение потребуется?

Но жена пообещала клятвенно:

— В любое время дня и ночи попросишь — я тебе хранимый запас в полном объеме предоставлю.

Думаю, ладно — посмотрим. И точно ведь, потребовалось раз — дала. Второй — дает. И третий. И молча, главное. Ну, и устраивает меня такое дело. Потому как мне все равно откуда доставать, а супруге, видишь, спокойнее. Но это так мне казалось. Потому что примечать со временем стал, что как, значит, обращаюсь к ней за запасом своим, так в лице она меняется. Губами дрожит, как будто сказать что-то хочет. Но молчит. Клятву держит.