Шрифт:
Я так и замер, а жена — и в всхлип, и в визг:
— Ты ж говорил, гад, что украли!
И как даст мне в морду бутербродом. И еще, и еще.
Сижу и не дергаюсь, ну, как полный истукан, в масле и крошках. А чего ей скажешь? Все ясно. Ездили-то мы разное время, но в один и тот же санаторий. И тельняшку полосатую, что я с собой всегда беру, супруга как раз за день до моего отпуска начисто постирала. Да заштопала на правом плече… Такие дела.
Синяк
А я с синяком ходил вообще не по делу. Почти две недели светил им, народ задорил. Но не по делу, не по делу.
А все было как? Случился у меня роман с бухгалтершей нашей. У нее муж-моряк ушел, как полагается, в дальнее плавание. А она от одиночества мается, аж стонет и плачет, и в гости зовет. Вот я и стал захаживать. Раз, да другой, да третий.
Неплохо так все наладилось. После работы забегу на часок к бухгалтерше, утешу, а потом домой. Супруга вроде и не замечает ничего. Я ведь не на много запаздываю.
Но вот в один из славных деньков забежал я к бухгалтерше. Помиловались мы с ней быстренько. Навострился уже домой, но жажда меня взяла, и присел я на кухне чайку выпить. А тут на тебе: дверь открывается — муж из морей явился досрочно. Здоровый такой. Ну, думаю, хана.
А он сумку у двери бросил и:
— Привет, — говорит.
Бухгалтерша моя-его, конечно, супругу на шею бросается:
— Здравствуй, милый.
Я чашку с горячим чаем из рук не выпускаю:
— Здравствуйте.
И смотрю на его ручищи-кулачищи. Но моряк мирно так бухгалтершу от себя отцепляет и в мою сторону ее перепасовывает:
— Ну, и правильно. Забирай ее. Я себе другую нашел. К ней перебираюсь. Вот за вещами зашел.
Бухгалтерша опять на него бросается:
— Как другую. Ты не так нас понял…
Но он ее слушать не стал, запер в комнате. А сам со мной на кухне за стол присел:
— Чего пьешь?
— Чай.
Он достает бутылку:
— Давай-ка с тобой чего покрепче выпьем. Отметим мой развод. Сколько я ее терпел, теперь ты сам узнаешь, если на ней женишься…
Да, я же и так женатый. Но только не говорю ему об этом, конечно. На всякий случай.
Распили мы с ним ту бутылочку. Поговорили сквозь бухгалтершин вой за дверью. За жизнь. За баб. За море.
Душевно так посидели. Хороший мужик оказался этот моряк.
Потом он стал вещи собирать, а я — домой. И вот, поверишь, на ровном месте у родного подъезда спотыкаюсь. Хлесь мордой о дверь, ручкой — точно под глаз.
Домой захожу, жена, конечно, все видит:
— Кто это так тебя разукрасил?
Отвечаю:
— Да, вот внизу о дверь зашибся.
А она сразу зырк на часы:
— А че припозднился-то? Гостил, наверное, у какой-то, да муж застукал. Наконец-то, а то чуть ли не каждый день неизвестно где тебя после работы искать. Ходок. Думаешь, я ничего не замечала…
Вот делов-то из-за этого синяка.
Но, если бы это было все. Утром иду на работу, а там на меня все поглядывают и шепчутся. Кореша подходят — похохатывают:
— Наши бабы уже все про тебя рассказали. Видели, как домой вчера шел с чистым лицом, а по утру вышел с фингалом. Расскажи, за что тебе жена синяк под глаз подвесила?
Так, если б она подвесила или моряк тот, то разве ж так обидно бы было…
Кобелина
Да, обидно, ох, как обидно бывает. Моя в отпуск собралась. Так, уж вышло, что одна без меня едет. И без родственников, без знакомых. На моря, понимаешь. И в такой ситуации мне бы ее ревновать. Ан, нет. На вокзале у вагона она — не я — так и сверлит глазенками:
— Смотри мне, ни-ни…
— Так я когда?… — глаз своих честных не отвожу.
А она чуть не плачет:
— Обещаешь?
— Обещаю.
— Ни-ни?
— Ну, сказал же.
Качает головой — не верит. Но, в общем, усадил супругу в поезд. Как полагается, махнул ей рукой в окошко. А потом твердо так себе подумал: «В этот раз точно „ни-ни“. Раз сказал, значит, сказал…»
И вот на следующий день на работу общественным транспортом еду, и глаза раз — вниз, в пол. Ни то, что на молоденьких попутчиц, на билетершу предпенсионную даже не взглядываю. И на работе за станком себе все мысли только о допусках и припусках позволяю. Никаких левых соображений. «Ни-ни…»